После моего рассказа о том, что мой внутренний мир это сплошная чернота и полное отсутствие чего-то, Миказу чуть не поседел. В своем сосуде я вижу барса и себя, больше ничего нет. Кромешная тьма, отсутствие пола, потолка, дверей и окон… Но при этом мы по чему-то ходим и на что-то садимся.

И вот сейчас я нахожусь тут одна, барс исчезает, каждый раз, когда контроль переходит к нему. А если контроль у меня, то пропадаю отсюда естественно я. Видеть, что происходит там, снаружи, очень просто – стоит только сосредоточиться на этом желании и вот – видишь все, только слегка в тумане.

Выбив дверь напавшие на лагерь разбойники и не предполагали, что на них бросится огромный барс с длинными когтями, оскаленными клыками и двумя наездниками. В нас тут же посыпались всевозможные заклинания. Даже те, кто магией не обладал, вступили в дело с какой-то невероятной одержимостью. Стрелы из луков, ядовитые дротики, метательные ножи, просто ножи, копья, даже мечи, топоры и молоты. Люди в своей ярости и ненависти неудержимы. Я не одну сотню раз возблагодарила богов за непробиваемость шкуры вакишики и полный иммунитет к магии не будь их, нас бы уже нашинковали и поджарили не один десяток раз.

Вот мы, несмотря на постоянные атаки, достигли леса. Вот уже преодолели его половину, но навязчивые преследователи нас все еще не покидали.

Прежде чем мы добрались до того самого сада, где я спрятала Элини, прошло не меньше десяти часов. Оно и понятно – мы петляли, как пьяный, косоглазый заяц. Думаю любой следопыт, все-таки рискнувший нас преследовать – уже на втором метре нашего пути – сошел бы с ума и молил о смерти.

Наконец-то знакомые места.

Барс почуяв, что я успокоилась и расслабилась, вернулся ко мне и немного отойдя, лег и прикрыл глаза. Я стояла, как вкопанная и не могла понять – почему такой мощный зверь без каких-либо условий так просто отдает мне контроль над телом и всячески помогает. Десять лет он никак не проявлял себя, словно бы понимая, что это опасно для меня. Ждал, ничего не просил, не пытался забрать себе и поглотить человеческую душу. Почему? Ответа у меня нет. Хотя… Глаза защипало, но я даже не пыталась сдержать свои слезы. Мой ирбис был не просто орудием войны – он всегда был частью меня, другом, родственником, а возможно и кем-то большим…

Не думая, что делаю, я рванула к огромному пятнистому спящему коту. Барс то ли заметил, то ли почувствовал мое движение и сел, удивленно наблюдая за мной. Ни капельки не испугавшись, я кое-как обняла его за шею. Кот был в шоке. Я рыдала непонятно из-за чего. Столько времени прошло с тех пор, как я впервые его тут встретила и до сих пор ни разу не поблагодарила. Стало стыдно. Даже имени ему не дала, считая просто инструментом.

– Знаешь, – хлюпнула я носом, – а ведь за двадцать лет, я даже имени тебе не придумала.

Кот мотнул головой и, стряхнув меня, удивленно уставился, словно бы не понимая, что я несу. Наклонив голову набок, он внимательно смотрел мне прямо в глаза, как бы желая узнать, что же именно я хочу сделать.

– Котенок, – ласково потрепала я его за левым ушком, – теперь ты больше не будешь безымянным оружием, – барс заметно напрягся и, подавшись вперед, боднул меня в грудь. – Я наконец-то сподобилась его тебе придумать, – кот смотрел на меня расширенными глазами, полными надежды и недоверия. – Как бы пафосно это не звучало, но… Отныне и впредь твое имя Сацуран. Рад?

У барса сначала помутнели глаза и он начал заваливаться набок, я тут же попыталась его поймать, но, увы – шестьдесят пять килограмм даже в сказках вряд ли удержат четыреста с лишним. Однако буквально через несколько мгновений – коснуться пола я не успела – его фиолетовые глаза яростно сверкнули и, выгнувшись немыслимым образом, барс прижал меня к земле, нависнув сверху, скаля клыки. Правда, это было больше похоже на улыбку… Не успев испугаться, я смотрела прямо на него, Сацуран же лизнул мне лицо, а потом, прихватив за кофту на левом плече, поднял меня и посадил. И возможно мне показалось, но сейчас кот казался еще больше. Сацуран, посмотрел на меня, принюхался и подтолкнул в спину, что-то вроде: "тебе пора, люди ждут".

– Хорошо, хорошо, – заулыбалась я. – Уже иду. И да, жди меня, Сацуран.

Сосредоточившись на своем теле и различных ощущениях, я вновь оказалась там, снаружи. Мы стояли на небольшой поляне, между деревьев и прекрасно видели зарево догорающего лагеря. Мне пришлось сильно постараться, чтобы вернуть себе человеческий облик – ведь ты так легко привыкаешь к усиленным во множество раз чувствам окружающей реальности.

– Наконец-то ты стала человеком, – расслабленно вздохнул Тагальтек. – Мы уж думали, что всё, потеряли тебя.

– Невозможно. Без моего желания это невозможно, – шутить настроения не было. Даже сейчас я чувствовала приторный запах крови.

– Это, что-то невероятное! – удивился, Эрэд разглядывая свою рану. Откровенно говоря, я его прекрасно понимаю. Когда у тебя отсутствует часть тела вместе с некоторыми органами, а ты вместо того, чтобы покорно лечь в могилку, живешь назло костлявой, начинаешь верить в чудеса.

– Элини! – негромко позвала я, не обращая внимания на восторженного Хошета.

– Ты уверена, что она здесь? – спустя пару минут тишины спросил Тиури.