Очнулась от радости я уже у двери. Выйти я могу без проблем. Собственно говоря, при огромном желании я могу сравнять этот лагерь с землей, но выдавать себя не хотелось бы. И Элини еще с меткой… Словом несколько секунд я искала для себя оправдание, чтобы помочь Тиури и Эрэду. Не определившись с конкретной причиной, решила действовать по наитию.

– Эрэд Хошет, – всё так же стоя лицом к двери, обратилась я к эхисару, – пообещайте снять метку с Элини.

– Хах… Кха-кха… – пытавшись засмеяться, закашлялся Эрэд. – Я бы с радостью, но не могу даже встать.

Я сосредоточилась, думая, что именно им раскрыть: зверя или силу? За столько лет спячки и то и другое заржавело и может дать сбой. Еще пара минут размышлений, и треснувшая дверь помогли найти верное решение.

Полностью расслабившись, я обратилась к зверю… Мой барс, словно того и ждал – сначала недоверчиво мурлыкнув, он через пару мгновений уже бешено зарычал, находясь в темной комнате вместе с двумя, мгновенно обнажившими оружие мужчинами. Тагальтек, отступив ближе к Хошету, двумя руками держал огромную алебарду с копьеподобным вторым концом, про невероятно большой, но при этом элегантный топор на другом конце говорить даже не стоит.

Хошет, несмотря на свое плачевное положение – внезапно усилившиеся чувства, оглушили запахом крови, невероятно тихим больным голосом и бледным лицом эхисара – держал в руках два парных меча шуангоу. Попытавшись вернуться к человеческой речи, я лишь добилась невнятного рычания.

– Ярр варс не трррону, – наконец, справившись с собственным речевым аппаратом, произнесла я. – Хошет, кровь у тебя больше не идет да и боли нет. Рана вон заживает сама по себе, так что вставай, – вложив как можно больше силы в свои слова, произнесла я.

– Хина, это ты? – удивленно спросил эхисир, продолжая держать алебарду наготове.

– Даррр, яр, – прорычала я в ответ, совсем не от злости.

– Невероятно, – выдохнул Тиури. – Будучи настолько сильной, ты никогда не пыталась сбежать? Что же у тебя за нервы…

– Не время, – получилось более внятно. – Вы оба садитесь верхом на меня и крепко держитесь. Придется прорываться.

– Хина, это глупо, – как всегда спокойно ответил Эрэд. – Уходи одна, а мы их задержим. Ну что Тиури, умрем как герои?

– Да запросто. Ради такой, как она и жизни не жалко, – улыбнулся Тагальтек поудобнее перехватывая свое оружие.

– Я вам больше не подчиняюсь, – угрожающе начала я, зверь все сильнее и сильнее злился, требуя охоты и крови. – И раз уж так вышло, что из всего этого проклятого лагеря только я одна способна вас вытащить, то уж будьте любезны меня слушать и подчиняться! – я наступала на эхисира, отступавшего к эхисару. – Быстро убирайте клинки и садитесь верхом. На вакишики магия не действует, как впрочем, и различное холодное оружие. Так что ваши зубочистки мне абсолютно не страшны, а вот мои клыки и когти для вас сродни мечам самой лучшей ковки. Так что живо садитесь мне на спину, пока у моего зверя совсем не снесло крышу и иммунитет к магии, который распространяется на вас, – немного приврала, спасибо силе, – не перестал действовать!

– Хо… Хорошо, – заикаясь, проговорил Тиури и его алебарда, засияв зеленым, уменьшилась до размера серьги, которая была тут же возвращена на место, то есть в правое ухо эхисира.

– Ты совсем другая сейчас, – тихо обронил Эрэд и мечи с легким лиловым сиянием осыпались блестящей пылью к ногам эхисара, оставив после себя только два кольца на указательных пальцах обеих рук.

– Отлично, – вздохнула я, прося барса вытащить из лагеря этих двух полудурков и бежать за Элини.

Присаживаться я сочла ниже своего достоинства, поэтому просто ждала, пока двое чрезвычайно сильных, невероятно спортивных и ужасно заносчивых мужчин сядут мне на спину. Тиури и Эрэд долго испытывать мое терпение не рискнули, и уже через две минуты я ощутила совсем не приятную тяжесть. Тащить на себе почти два центнера оказалось для меня весьма проблематичной задачей. Однако долго ждать и размышлять над тем, что я могу, а что нет, времени тоже нет. Барс уже довольно мурчал, чувствуя запах крови и убийства из-за двери.

Контроль был отдан коту и тот себя показал во всей красе. Дальнейшие события я видела как бы не своими глазами, а со стороны. Довольно-таки сложно объяснить, как тело вакишики делят между собой человеческая и животная половины души. Миказу мне рассказывал, что из-за того что души людей и зверей сильно различаются, боги совместными усилиями создали специально для нашего народа своеобразный сосуд душ, который связывает две абсолютно непохожие друг на друга частички в единое целое.

Вакишики называют этот сосуд – внутренним миром, в который мы погружаемся, трансформируясь в животное. У моего брата это был водопад с огромной поляной вокруг. Миказу говорил, что зверя, которого мы встречаем во внутреннем мире надо приручать или попытаться подружиться… Но… Как бы сильно вакишики не верили в своего зверя – все их бояться. Поэтому многие каждый раз, призывая своего зверя, ведут с ним непрерывную борьбу за контроль тела, чтобы животная часть души не захватила и не поглотила человеческую часть.

Мой брат со своим волком подружился, непонятно как конечно, однако он никогда с ним не воевал. Все их разногласия они решали во внутреннем мире моего брата. А вот папа… Он заковывал в цепи своего медведя, чтобы полностью подчинить его и овладеть его силой. Откуда цепи? Все просто для своего внутреннего мира каждый из нас бог и может создать, что угодно. Вот у мамы, например, был с белкой своеобразный договор – животинка не пытается ее захватить, а мама раз в три дня отдает весь контроль над телом белке, которая веселиться от души целые сутки. Ну а мне и тут повезло…