В гостинице где мы поселились кормили нас на убой, даже на завтрак. Женщины из нашей группы спали как пожарники. На завтрак они опаздывали и в ресторан спускались когда все столы уже были убраны. А я вставал рано, ел много, после армейской еды просто наслаждался: сметана, масло, творог, омлет, сыр, буженина. Здесь познакомился с Андрюхой который жил со мной в номере. Он тоже был из Свердловска, но приехал не один. С девушкой. Не женой. Говорил мне, что хочет жениться. Добивался у администратора, чтобы им дали отдельный номер, но даже за деньги ничего не получалось. Совок! Каждый раз когда я входил в номер они подрывались с кровати, поправляя покрывало. После этого я стал на всякий случай стучаться, но Андрюша возмутился, что я не обязан этого делать входя в свой номер. Укатывал он её всю недель, но, кажется, она ему так и не дала. Уже когда мы собирались домой он мне сказал, что жениться на ней не будет. А потом внимательно посмотрел на меня и спросил :"Не нравится ли тебе моя девушка?" Я не определенно пожал плечами и заявил, что не думал об этом. Достал он меня вопросами. Еле отвязался. Баба, его, к слову, мне не нравилась. Красилась как попугай, яркими цветами, начесывала волосы в торчащую кочку, при этом слова из неё не вытянешь, как из Эллочки Людоедки. Какой-то микс "Аварии-дочь мента" и Сиси Кетч. К тому же она пользовалась какими-то адско-резкими духами, что находясь в одной комнате с ней у меня начинала кружиться голова.

Кроме обязательных экскурсий по городу было кино в самой гостинице, бабы в свободное время бегали по магазинам. Пару раз и я сходил в универмаг и в "Одяг та взуття", но ничего приличного не нашел. Ни кроссовок ни зимней обуви не было. А больше мне ничего и не надо. Куртка "аляска" моя была еще в приличном состоянии, джинсы почти новые. Я их купил как раз перед армией. "POST-ы" держали форму, но были мягкими, мне нравились, только пришлось отпороть петлю со штанины. Такая большая петля, как ручка, широкая и мощная, для чего непонятно, была версия, что маленький ребенок может держаться за неё. Но это не точно.

Я гулял по Киеву во все стороны, мост Патона, левый берег - какой-то рынок с фруктами, Подол, Бессарабский рынок, проспект Победы.

Тут случилась смешная история. Сел я в метро, пересел на другую ветку, два раза спускаясь на эскалаторе, так, что заложило уши. Выбрал конечную станцию-проспект Победы и поехал. Ехали долго. Народу почти ни кого. Выхожу и читаю: Проспект Перемоги. Что-за чёрт! Где-то я не там вылез. На кой мне этот Перемога. Иду головой кручу, а на встречу парень, видимо местный. Спрашиваю его: где проспект Победы? А он так: на меня смотрит и молчит, а потом выпалил:

– Що москаль чи що? Так Перемога и есть Победа!

Ну раз приехал, надо хоть оглядеться, вышел наверх, а там и смотреть нечего. Автобусное кольцо, сосновый лес и пыльная раздолбанная дорога уходящая вдаль. Прямо как у нас проспект Космонавтов в сторону Верхней Пышмы.

Экскурсий было много, женщины из нашей группы возмущались, что они "не могут по-большому сходить по магазинам", чтоб так, на весь день. И прикупить что-нибудь "не поганое", ха! Кому что.

В Бабий Яр мы поехали на автобусе после обеда. Сначала нам про футбольную динамовскую команду рассказали, пронзительно. У меня только один вопрос крутился в голове: какого чёрта эти футболисты делали в оккупированном Киеве, почему не на фронте, родину защищать?

Но кто-то меня опередил и экскурсовод ответил:

– Они все были в плену... .

Постепенно мы перешли к памятнику где был Бабий Яр, вот тут наш экскурсовод разошелся, он так проникновенно поведал нам про местную трагедию, что наши женщины заплакали почти все, а у меня перехватило горло. Я уже был готов дать ему червонец за это, как вдруг он без перехода от трагической истории совершенно обыденно сказал:

– На этом экскурсия закончена, дайте кто-нибудь сигарету!

Хоть бы выждал минуту-другую, стал бы богаче.

Киево-Печорская лавра понравилась, так много религиозных строений не видел ни где. Маковки, кресты, домики, запах ладана и перезвоны. Красота! Лепота! Говорят, что здесь есть мощи Ильи Муромца, ну и других древних русских святых.

Пошли в подземелья. Узкие и крутые ступени кружили во все стороны. Справа и слева углубления, в них кости лежат, иногда без черепов, в другом месте наверное хранятся. Скелеты маленькие, будто детские, жутковато и темно. Надписи, разобрать порой невозможно. Из освещения только редкие светильники на поворотах и свечки в руках у туристов. Свечи тоненькие, в узорах древнего письма. Узнаваемы только некоторые буквы и немного слов. С виду белиберда без точек и запятых. Как древние распознавали концы слов и предложений? Впереди две хохлушки хохотушки щебетали на непонятном языке. Одна повернулась ко мне и что то сказала. Я не понял. Тогда она показала, задула свечку и спрятала в рукав куртки. Я всё равно не догнал и только когда вошли в последнее помещение понял. Перегораживая выход из комнаты, так, что приходилось его обходить слева или справа на лавке сидел мужик в черной рясе и настойчиво просил класть свечи в корыто на полу наполненное водой. Это типа для противопожарной безопасности. Так шепнула мне какая-то старушка сбоку. Свечка моя и на сантиметр не успела сгореть. Я машинально бросил свечку в корыто и мужик в черной ермолке отвесил мне глубокий поклон. Однако! Не придерешься, сам отдал.

Вышли из дверного проёма, почти на набережную Днепра. Хохотушки окружили меня с двух сторон, говорили, хохотали, подначивали. Я только глазами хлопал.

– Не разумиешь? А, совсим не понимаешь? Москалик! Незрозумили мова?-веселились они.

– А на каком языке говорите, ничего не понятно!-Я тоже хохотал, заразился.

Одна сосредоточилась и сформулировала:

– Львовска мова, западная. Мене кликати Кира, а то Влада.

– Очень приятно, Лев.

– Тоби на память, - Кира протягивала свечку которую припрятала в лавре.

– А тебе?
– обрадовался я подарку.

– У меня еще есть, -улыбнулась она.

Мы разговорились и пошли вдоль стен Лавры.

– Девчонки, покажите Киев, а то у меня здесь нет знакомых местных.