– У нас тоже завод, да и не один. Урал - Опорный край державы! Я на заводе работал, нормально. Интересно даже.

Дима посмотрел на меня и скривил рожу. Он рабочей суеты не любил, вот и сейчас: я третью картошку чищу, а он только одну одолел.

– А мне институт надо заканчивать. Я вот как дембельнусь, то сразу в институт поеду восстанавливаться. Буду дороги строить.

Это Рума. Он все время говорит про институт и высшее образование. И даже посматривает на нас с высока. Говорит, что человека с пту сразу видно. Козёл.

– Да, что тебе этот институт даст, вон Игорёша институт закончил, а трактор утопил!- заржал Шмель.-Я вот вообще работать не хочу. Открою секцию карате и буду деньги за занятия собирать. Школа мангуста, йопть.

– Шмель, это ведь не карате, это кунг-фу - авторитетно заявил Мороз, - Я вот только на расстояние удара к тебе подойду и вырублю тебя "двоечкой".

– А нога длиннее чем рука, попробуй подойди - вскипел Шмель. Он и правда ногами махал знатно, даже как-то турник свалил ногой, потом мы час тросы натягивали.

– Давайте-ка ребята поднажмем, до двенадцати надо всё сделать и баиньки - это дежурный по столовой прапорщик Ищенко или Тыщенко, все время их путаю. Когда с этим прапором идем в наряд, то всегда сыты и поспать даёт нормально... .

Я открыл глаза. Спать не хотелось, на часах ходиках четыре утра. В Новосибе семь и гремит команда "Рота подъём!".

К чёрту Новосиб, к чёрту армию, к чёрту подъём, я теперь гражданский человек, имею права не просыпаться. Через десять минут я встаю и шлепаю на кухню босыми ногами ставить чайник на плиту. Можно чаю попить, без зарядки, это что-то...

***

Я лечу, не во сне. Лечу на Ту-154 в город-герой Киев. Тётка моя мне подогнала путёвку на семь дней. Как раз до Нового года успеваю. 31-го в три часа дня должен вернуться в аэропорт Кольцово. Если всё будет нормально. Да всё и будет нормально. Я свободный человек, лечу куда хочу.

Запах аэропорта, запах взлётной полосы, знакомо, как родное. В 84-ом в стройотряде я строил эту ВПП-2 - взлётно-посадочную полосу, для больших самолётов-Ил-86, АН-225 "Мрия" - наша мечта, самый большой в мире самолёт.

Когда гул становится равномерно-нудным глаза закрываются сами собой.

...
– Нужны добровольцы, в аэропорту Толмачево над грузить-таскать, работать только ночью, днём отсыпаться. Кто желает, шаг вперёд.

Мы почти все шагаем вперёд, комбат проходит вдоль строя показывает кто доброволец. Я доброволец!

– Что делать, что грузить, тяжелое?

Подполковник Аслёзов морщится и тихо говорит:

– На месте всё узнаете. Командиры подразделений подать списки от рот и взводов.

Вечером мы грузимся в ЗИЛ. Гадаем, зачем едем. Никто не знает. Даже старший прапорщик Глоба - наш ротный старшина. Он молчит.

Разберёмся. Два часа слоняемся по грузовому терминалу. Команда "к машине", по взлётке подъезжаем к остановившемуся Ту-134.

Прапорщик командует водителю и тот подъезжает задом к хвосту самолета. По трапу сходят пассажиры. Грузовой люк открывается, какой-то летун в синей форме высовывается и командует:

– Забирайте!

Я первый влезаю в люк и вижу среди чемоданов и сумок деревянный ящик из не строганных досок. Пробираемся сквозь этот скарб, тащим ящик, тяжелый, большой. Даже не думаю, что в нём. В грузовом отсеке тесно, тащим втроём, на машине принимают восемь человек. Следующий ящик. Всё. Следом подтягивается персонал аэропорта сбрасывая чемоданы и сумки с четырехметровой высоты в тележку. Варвары.

Ночным Новосибирском едем куда-то. Рума говорит, что едем в криминальный морг, он уже поговорил с летунами. Взорвался газопровод где-то под Уфой. Много жертв. Есть дети. Мы молчим стараясь не смотреть друг на друга. Оживляемся только когда надо втаскивать гроб в морг. Через заднюю дверь в подвал ящик еле влезает. В морге встречаем другую команду из сапёрного батальона, делимся впечатлениями. В деревянном ящике цинковая коробка. Её вскрывают консервным ножом, таким же какой есть на любой кухне, только большой. Смотреть, что в коробке не хочется, я курю сигарету одну за другой, в перерывах перекладываем местные трупы на свободные каталки, на пол, друг на друга. Десять дней ночных смен. Тридцать с чем-то коробок, некоторые маленькие. Доброволец, мля...

Резкая боль в ноге, открываю глаза вижу табло, на нём: "Пристегните ремни", нога затекла и ноет. Энергично растираю её

– Уважаемые пассажиры наш самолет совершит посадку в аэропорту Борисполь... .

***

Ласково просимо! Киев город красивый, но Питер мне нравится больше. Ленинград добрее что ли. Чисто внутреннее ощущение. Это так, к слову.

В голове всё время звучало: Крещатик, крещатик, я по тебе иду на дело...