Сэм появляется на кухне следом и лишь коротко ей кивает. Сания благодарна ему за это, потому что и так чувствует себя ужасно неловко за все вчера произошедшее. Потом на кухню спускается Вал и все вместе они готовят завтрак. Начинаются их суматошные будни многодетной семьи.

Аксель не появляется ни в этот день, ни на следующий, и Сани несколько растеряна. С одной стороны, встречи с ним она все так же боится, с другой — а куда он девался? Вроде столько нежности и внимания было с его стороны, и где он теперь? Кажется, причину её растерянности понимает только Грокк, но он молчит, а она не задает вопросов.

Так проходит еще дня три.

В этот день Вал и северянин уходят на рынок вместе. Грокк, наконец, убедил её купить детям тёплых вещей, и она, наконец, согласилась. Нелогично, но Вал до последнего билась за то, чтобы не зависеть от мужчины. Она даже все так же отправляла Сэма с Санией на задания с утра до ночи. Какие слова и доводы он все таки нашёл — неизвестно. Но они ушли, держась за руки.

Старшие дети находились в нетерпеливом ожидании обновок. Где это видано, чтобы у беспризорников были новые вещи?! Но у них уже была еда, тёплые комнаты и игрушки. И Сания искренне благодарила Грокка за все это.

Закутав малышей в одеяла они с Сэмом переносят их из люлечной вниз подышать воздухом. Уже холодает, но небо чистое и удивительно-синее, нет дождя и ветра, а значит сидеть в комнатах в такую погоду просто непозволительно.

Двух- и трехлеток помогают одевать ребята постарше и вскоре всей гурьбой они весело бегают по площадке. Сэм догоняет детей, изображая страшного дракона, а те, визжа, пища и вереща, убегают от него. Некоторые сидят в песочнице, которую недавно собрал Грокк, и готовят там «восхитительные» торты, которыми не устает восторгаться Сани. Остальные либо просто разговаривают друг с другом, либо мастерят, либо перебрасывают друг другу искрящиеся шары, которые периодически подкидывает им Сани.

Сама же девушка сидит рядом с песочницей и держит на руках озорного двухлетку. Тот тыкает в глаза, пытается залезть в рот или в нос, а Сани жмурится одним глазом или плотно сжимает губы, вызывая безудержный приступ хохота у ребёнка. Рядом крепко спят три кулька лялечек. И в целом, в доме впервые за долгое-долгое время, царит беззаботное спокойствие.

Как открылась главная дверь, не заметил, кажется, никто. Но стоит ей оторваться от малыша, уворачиваясь от очередного тычка, как взгляд упирается в смеющиеся карие глаза и сосредоточенные синие.

— Рэм! — она и с ребёнком наперевес бросается обнимать вошедшего мужчину.

Он выглядит здоровым, бодрым, улыбается и стоит без ректорской мантии.

— Вот уж не ожидал увидеть тебя так, — он кивает на малыша, который уже тянется к крупным пуговицам на рубашке мужчины.

— А, — под пронзительным взглядом Акселя у Сани вырывается нервный смешок, — мы с Сэмом за старших, вот и развлекаемся.

С ними пришли Дората и Каль. Северянка внимательно разглядывает изменившийся дом и многочисленных детей.

Они остаются до вечера, и если Рэм на ночь уходит к себе домой, то северяне решают ночевать. В связи с последними обстоятельствами Университет закрыт до конца недели и студентов там практически не осталось: все разъехались по домам.

Эти дни занимались кто чем. Каль из дерева вырезал игрушки. У него получались невиданные слоны, резвые лошади, рогатые коровы и курчавые барашки. Потом игрушки раскрашивались и сразу же становились героями очередной фантазии ребёнка. Он вырезал погремушки, грызунки, а так же резьбой украсил все три люльки. Девочки-подростки всячески строили ему глазки, а он им широко улыбался, но дальше не заходил. Грокк запретил сразу же.

Дората учила девочек заплетать косички так, как на Севере. Учила их своим песням, некоторым танцам и способам ухода за собой. Никогда этого не знавшие, они все впитывали с широко открытыми глазами.

Грокк с Акселем снабдили дом всем необходимым. Они не спрашивали. Просто однажды появилась хорошая посуда, книги, артефакт, нагревающий воду, а одним вечером втроём поставили качели. Вот тут не было предела детскому восторгу и Грокку даже пришлось повысить голос, чтобы отправить всех спать.

Рэм тоже приходил каждый день и только удивлялся возможностям детей. Не имеющие никаких установок и не знавшие правил, они пользовались даром, как дышали. Оттого их резерв с возрастом становился только больше, превышая, порой, резерв среднего горожанина.

Сания же эти дни скрывалась, стараясь свести к минимуму контакты с Акселем. Но он каждый раз находил её взглядом, и она чувствовала, как он жжется. По возвращению домой в комнате ее всегда ждали милые подарочки — красивые браслеты, тёплая шапка с шарфом и книга легенд мира. Ею она зачитывалась до глубокой ночи и утром вставала совершенно невыспавшейся. Подарки не были подписаны дарителем, и он не спрашивал: «Ну как тебе?». Но взгляд Акселя расслаблялся, когда она выходила в этой белоснежной шапке, что безумно ей шла, надевала браслеты и сонно потирала глаза, потому что опять много читала.