Никто ничего не знал.

На постоянной связи с Сэмом, который тоже обходит другие места. Но и там ничего.

Уже начинало темнеть, когда из передатчика, который и не выключали, раздается громкое:

— Вал! Вал! Нашли!

— Где? — женщина уходит в сторону поближе к каменным стенам дома, чтобы не мешать гуляющим горожанам.

— Кладбище, Вал… — тихо отвечает Сэм.

— Оооо, — Валери сползает по стене вниз и по щекам сразу же текут слезы, — вот мы придурки, Сэм.

— Точно… Я тут рядом, один из людей Арка её там видел. Пойду.

— Я скоро.

Женщина ещё некоторое время сидит без движения.

— Вал, почему Сани на кладбище? — осторожно спрашивает присевший на корточки Аксель.

Вал шмыгает и вытирает слезы.

— Пойдём пока. Я все потом расскажу, ладно?

Идёт уже не так быстро, а как-то обречённо, глубоко уйдя в свои мысли.

Кладбище оказалось не городским, а очередным заброшенным пустырем, где хоронили только беспризорников. Здесь не слышно шума города, не доходит свет фонарей. Уже местами оголенные деревья острыми костями торчат в лунном свете. Под ногами трудно что-то разглядеть и Аксель запускает в воздух пару светящихся шаров.

— Эй, — выныривает из темноты Сэм, но Вал даже не вздрагивает, — решил вас подождать. Вон она, — и указывает рукой направление.

Шагах в пятнадцати от них на земле сидит человек. То, что это Сани, легко узнается по пышной шапке волос. Она сидит, обняв колени руками и положив на них подбородок. Уже прохладно, а девушка только в учебном костюме. Вот только она все равно не дрожит и даже на них не реагирует. Словно застыла.

Сэм подходит и присаживается рядом. Обнимает её за плечи, немного трёт их, чувствуя холодную кожу даже через ткань. Сани даже не поворачивает к нему голову, а просто кладёт её к нему на плечо. Вал глотает слезы и тоже садится рядом, но с другой стороны. Тоже обнимает Сани. Они молчат и смотрят куда-то вперёд, Аксель пока не видит куда.

Да и нечего тут говорить. Всё было говорено, и уже ни один раз. И утешали её, и отвлекали, и ругали, чтобы только прекратила вспоминать и виниться. Вот только это было то, что не так просто забыть.

Три фигуры сидят в темноте, освещенные со спины светлячками северянина и молчат. Три человека, которых объединяет одно общее горе. Но двое из них пытаются держаться на плаву, а третий проваливается при каждом воспоминании.

— Пойдём, — предлагает Вал и поднимается.

Сэм помогает подняться Сани и Аксель замечает грязь на руках и под ногтями, на костюме, на лице. Словно она в отчаянии рыла землю. Словно пыталась стереть слезы этими руками. Они проходят мимо и Сания лишь на мгновение задерживает на нем взгляд…но все равно не видит.

Аксель подходит к тому месту, где сидела троица. Подгоняет один из шаров поближе и видит холмик, с расчищенной только что от сорняков землёй. И надгробную плиту из деревяшки:

«Эстель. 16 лет.

Прости, что не смогла помочь,

Прости, что не смогла сберечь,

Сто тысяч раз тебе за все

Прости…прости…прости…».

На сердце тяжелеет и картинка более менее складывается. Разворачивается и медленно идёт за ребятами.

xxx

— Эстель и Сани вместе с раннего детства. Их даже называли сёстрами…

Они сидят за столом под открытым небом. Сани здесь не было — она ушла в свою комнату.

— Сани, — позвала её Вал, когда та начала подниматься по лестнице. Девушка обернулась и посмотрела в полные сочувствия глаза женщины.

— Прости… — посмотрела на стоящих чуть позади хмурых Акселя и Грокка, — …те, что так напугала вас всех. Я не хотела.

— … они росли вместе, дружили, ссорились. Вместе ходили на добычки и на задания. Вдвоём было проще — Эстель была яркой и красивой девушкой и обычно она отвлекала, пока Сани тихо делала всю остальную работу.

Вал попросила купить Грокка что-то покрепче, тот сначала поворчал, но когда просьба переадресовалась Сэму, согласился. Вернулся как раз к тому времени, когда младшие дети уснули. Все, кто был старше 14 — тоже сидят за столом и слушают.

— … они хорошо справлялись и понимала друг друга с полувзгляда. Большой разницей между ними было лишь то, что Сани обладала даром, а Эстель нет. Возможно, именно благодаря этому она и выжила.

Сэм не спрашивая откупоривает и наливает ей в стакан красную жидкость. Вал отпивает большой глоток, молчит немного и продолжает.

— Горн Кауч всегда был психом, но об этом знаем только мы. Остальной мир считает его добропорядочным гражданином и довольно учтивым человеком. Сколько себя помню, он всегда занимал пост по делам беспризорников и его всегда боялись. Мы даже малышей им пугаем, — горько усмехается, а сидевшие и жадно слушавшие её дети согласно кивают, переглядываясь друг с другом, — попасть к нему — верная смерть. Но об этом никто не знает, а нам никто не верит.

Отпивает ещё один большой глоток. Сэм откидывается на спинку стульчика, тоже берет в руки бокал и вклинивается в стену невидящим взглядом. Челюсть крепко сжата, словно он тоже сейчас переживал события того дня.