— А было ли насилие? Кто тебе об этом сказал? Ваша драгоценная Кристина или потерявший от нее голову Этьен?

— Милош, не говори чушь. Кристина здесь ни при чем. А вот куда она подевалась — вопрос хороший…

Но не до Кристины им сейчас. И спорить нет ни сил, ни времени, ни желания. Сейчас главное — Этьена вытащить, а за Кристиной Морис потом вернется. Ну почему же так долго нет новостей? Почему наследник до сих пор не здесь? Три часа ночи… Четыре… В пять уже начнет светать.

Наконец, за дверью послышалась возня. Мужчины всполошились, Морис рванул к двери, чтобы облегченно выдохнуть, увидев друга… В дверь постучали. Странно, конечно — зачем стучать, если и так понятно, что здесь их ждут? Морис открыл дверь и чуть качнулся, чувствуя, как холодеет в жилах кровь… Все кончено. Провал. На пороге комнаты лежали два тела — барона Карманда и его помощника.

— Твою ж мать! — протянул Милош, оттолкнув Мориса в сторону.

Это крах. Крах разработанного плана, крах надежд и крах мечтаний. Риантия погибла вместе с наследником. Филипп знает о них все — где остановились, какой у них план действий. Он настолько убежден в своей победе, что, приказав доставить тела шпионов на порог этой комнаты, оставил в живых постояльцев — нет больше смысла ловить засланцев. Со смертью Этьена вся их шпионская игра теряет смысл. Филипп, небось, сидит и радуется, ликует сейчас… А по морщинистой щеке Милоша течет отчаянная слеза — не уберег он мальчишку. Проигран этот бой. Прости, Ренард…

— А вдруг Этьен еще жив? — не своим голосом проговорил Морис. — Рассвет еще не наступил… Надо попытаться, Милош. Я пойду во Дворец, а ты… А ты пообещай, что если я не вернусь или вернусь в таком вот виде, — кивнул он на пол, — пообещай, что найдешь Кристину и укроешь ее от Филиппа. Этьен был бы тебе за это благодарен.

— Иди к черту со своей Кристиной. Если он убьет Этьена, то пусть и меня убивает. Мы вместе пойдем во Дворец, Морис. Я знаю планировку, знаю, где находятся покои Филиппа, если, конечно, он не перебрался в другое место за эти пять лет. Понятия не имею, где этот изверг людей пытает — при Ренарде не было там никаких подвалов, но мы выследим Филиппа и за ним дойдем до Этьена. Этого гаденыша я сам убью — ты не лезь. В общем, поехали, я знаю, как во Дворец можно незамеченным пробраться. Там ход потайной есть — Филипп о нем не знает. Надо на озеро ехать, там пещера недалеко…

— Какое озеро?! Какая пещера?!

— Оно одно здесь. Ренард к Терезе через этот ход бегал… Поехали, Морис. Успеем или нет, но попытаться стоит. А не успеем, так я к Филиппу сам пойду, я этого сучонка собственными руками задушу! Я ему руки поотрываю, я ему голову откручу…

— Боюсь, он раньше тебе голову снимет, — тихо проговорил Морис, сжимая плечо Милоша.

— Пусть снимает — я с таким грузом жить не смогу… Кроме Этьена у меня нет никого, понимаешь? Ренард и он — вот и вся моя жизнь, Морис…

— Поехали, Милош. Времени на сопли нет. Скоро рассвет…

Кристина так и не смогла заснуть в эту ночь — проплакала, проклиная Филиппа, а через пару часов, едва первые лучи солнца потревожили ночную тьму, за ней пришел слуга и принес платье.

— Одевайтесь, — равнодушно проговорил он, разглядывая заплаканную девушку. — Его Величество хочет Вас видеть.

Шаг за шагом, как на эшафот. Филипп не поскупился на злость, и теперь каждый шаг отдавался дичайшей болью. Зачем ее позвали, догадаться несложно, и все же Кристина до последнего надеялась, что в каменной ледышке вместо сердца ей удалось затронуть хоть что-то своим отчаянным поступком.

А рассветы здесь красивые… Город мирно спит, лучи проснувшегося солнца золотят макушки деревьев, пробираются к лицу девушки, лаской утирая следы слез; по камню тихо шелестит подол темно-синего атласа платья, под которым еще долго не сойдут ноющие синеватые с фиолетовым отливом отметины королевской милости.

Из подвалов в эту минуту вынесли Этьена.

— Вы же обещали, что отпустите его! — закричала Кристина, увидев на полу просторного светлого зала окровавленное человеческое тело.

Просторный зал ответил тишиной. Молчал Адриан. Губы короля чуть скривились в усмешке, когда Кристина бросилась к Этьену, дрожащей рукой потянулась к разбитому его лицу, но прикоснуться так и не решилась — вместо живого человека, который еще вчера смеялся и обнимал ее, перед ней лежало живое, истекающее кровью мясо.

— Отойди от него, — проговорил Филипп, даже не пытаясь скрыть довольные нотки в голосе. — Он все равно тебя не слышит. Повидались напоследок, и хватит с вас.

— Вы чудовища! Вы изверги! Вы нелюди! — срывающимся голосом кричала Кристина.

Да, нелюди. И эти нелюди сейчас с завидным спокойствием смотрят на мечущуюся в истерике девушку, готовую на себе волосы рвать, готовую сдохнуть здесь же, рядом с Этьеном, только бы не видеть весь этот кошмар, что творится сейчас на ее глазах.

— Вы же обещали! — сорвался на шепот ее крик. — Вы же обещали, Филипп…

— Дорогая моя, — усмехнулся Филипп, подходя к Кристине, — я тебе ничего не обещал. Я обещал только подумать, и то при условии, что мне понравятся твои старания. Мне не понравились. Ты была холодна и абсолютно бесчувственна — я предпочитаю других женщин.