— Ну вот и все, — довольная женщина тем временем отстранилась от Кристины. — Заживет, ничего смертельного там нет.

— Спасибо, Руфина.

— Да не за что. Если что надо, говори, не стесняйся. Можешь смело считать меня ренардисткой.

— Даже так? — улыбнулся Этьен.

— Филипп мужа моего убил — этого достаточно, чтоб ты поверил?

— Достаточно. И если честно, то помощь нужна. Вы сказали, завтра в городе будете?

— Буду.

— Записку в одно место передать сможете? Меня ищут наверняка, могут к Филиппу наведаться — нужно предупредить.

— Предупредим, конечно!

— Адрес я Вам напишу. Спросите Мориса — ему записку от меня передадите. Если его на месте не будет, оставите кому-нибудь — ему передадут, там люди надежные. Только не говорите, что от Этьена — для всех я граф де Леронд.

— Сделаю все, не волнуйся. Только поверят ли мне? Мориса этого, может, сюда привести?

— Нет, — голос его заметно похолодел, но Этьен тут же взял себя в руки и добавил уже мягче: — Нечего ему здесь делать, пусть домой возвращается. Скажите, что я на него все еще злюсь — он поймет. И это будет лучшим доказательством, что помощь мне не требуется.

Горячий отвар, потрескивающие дрова в маленькой печке и чистая мягкая постель — что еще нужно для счастья в эту ночь? Пожалуй, только твердое, надежное плечо рядом. И плечо это было. Успокоившись, поверив, что закончились ее испытания на живучесть, Кристина замерла на груди своего защитника, растянувшегося на узкой постеленной ей кровати. Он только что напоил ее отваром, уложил в постель и собирался уйти, догадываясь, что мужское присутствие — вовсе не то, что ей сейчас нужно, но Кристина, лишившись его тепла, вдруг так жалобно посмотрела ему вслед…

— Мне остаться?

Она робко кивнула в ответ, и тогда он прилег рядышком, чтобы дождаться, когда она заснет. Кристина совсем не возражала — напротив, сама к нему прильнула. Но разве заснешь тут? Она глаза закрыть боялась — а вдруг исчезнет он, и, проснувшись, окажется она одна все в той же холодной камере, на кучке прогнившей соломы… Она глаз с Этьена не сводила — пригревшись у живого тепла, разглядывала каждую черточку любимого лица и видела усталость. Ему бы самому, еще до конца неокрепшему, после долгой волнительной дороги забыться бы во сне, а он не спит — ласкает ее теплым карим взором и уходить не спешит. Подумать только, сам наследник… Сын короля — и здесь, с ней рядом. Только не ее это человек, и он уйдет однажды, и мечтать о чем-то глупо — она прекрасно все понимает. Сама уйдет, вот только б на ноги встать.

Она боялась спать, а Этьену хотелось еще с маркизом поговорить и выяснить, как случилось, что палач, рискуя жизнью, вдруг взялся им помогать? Адриан уже второй раз его спасает… Но почему? Можно ли верить этому человеку с обманчивой улыбкой на губах? А если все-таки ловушка, и их с Кристиной гибель — вопрос лишь времени? Ведь еще недавно именно он, маркиз, выслуживаясь перед Филиппом, отдавал приказ, как избивать его, не давая убить — зачем-то он должен был протянуть до рассвета. Именно он, маркиз, как правая рука своего короля, охотился за Кристиной и, как знать, не его ли заслуга, что она в таком состоянии сейчас? А он участвовал во всех тех мерзостях, что вытворяли с ней в стенах проклятого Дворца? Но она его не боится — значит, не участвовал. И даже, быть может, именно маркизу он обязан тем, что она вообще жива. Этьен терялся в догадках. Люди не просты, и истинные мотивы порой так далеки от этих догадок…

— Родная моя, — тихо проговорил Этьен, сжимая Кристинину ладошку, — мне нужно еще кое-что сделать, а тебе — поспать.

Кристина кивнула ему в ответ и послушно отстранилась, не без сожаления давая уйти.

— Ты маркиза лучше меня знаешь, — накрывая девушку одеялом, проговорил Этьен. — Как думаешь, ему можно доверять?

Кристина призадумалась немного, взвешивая, могла ли она сама тому доверить не свою, а его, наследника, жизнь, и все же, после недолгой паузы кивнула: можно.

— Хорошо. А теперь спи. Не бойся ничего, я рядом.

Не найдя маркиза в доме, Этьен вышел на крыльцо. Адриан сидел на дощатом полу, облокотившись на скрипучие ограждения, и задумчиво разглядывал ночное небо. Он будто бы чуял, что наследника замучают сомнения, и ждал, пока тот уложит Кристину. Этьен подошел ближе и не без наслаждения втянул прохладный воздух — казалось, он уже никогда не сможет вот так стоять и радоваться покою…

— Заснула? — спросил Адриан.

Этьен молча кивнул, усаживаясь рядом.

— Что с ней случилось? Почему она не разговаривает?

«Филипп с ней случился», — ответил про себя маркиз, взвешивая, стоит ли знать неприятные подробности наследнику и не окажет ли он этим медвежью услугу самой Кристине. И все же, немного подумав, тихо и даже равнодушно ответил:

— Много чего случилось. Филипп с ней не в шахматы играл.

— Догадываюсь. Но это же не все? Ее что, пытали? Порез откуда?