Шрифт:
– Вот-вот, – сказал он. – Я дам вам хороший совет. Если работаете с больными – неважно, шизофрения это или просто неофашизм – надевайте хотя бы марлевую повязку. Всё это такая зараза…
И он растворился в воздухе.
Посетитель #761.
Когда она вошла, я испугался. Впрочем, я сообразил почти сразу, что она меня вряд ли узнает в защитном костюме, крагах и противогазе.
– Здесь раньше жил мой муж, – сказала она. – Вернее, бывший муж. Вы не знаете, куда он переехал?
У меня задрожали руки.
– Случайно знаю, – прошептал я. – Он купил виллу за городом.
– Интересно, на какие деньги, – горько усмехнулась она. – А вы – доктор? От чего вы лечите?
– Я лесной доктор, – сухо ответил я. – Мне кажется, вы чем-то расстроены. И кажется, я могу вам помочь.
– Вряд ли, – сказала она. – Мне теперь даже небо кажется чёрным. И дома качаются от ветра…
– Да посмотрите в окно! – закричал я. – Вдохните воздух!
– Он пахнет только дымом, – возразила она.
– Нет, – сказал я. – Он пахнет рекой и лесом. И небо на самом деле жёлтое. Ну кто вам сказал, что этот цвет – чёрный? Называйте, как хотите.
Она чуть улыбнулась.
– А дома… Почему они качаются?
– Они же растут, – сказал я. – Но скоро они станут большими и окрепнут. И всё вокруг станет яркого солнечного цвета – такого, как у крон деревьев, у этого неба, у воды, у сияния звёзд… Вы верите мне?
– Да, – сказала она. – Я вижу. И верю. Но всё же – дайте мне, пожалуйста, адрес моего мужа.
Я продиктовал ей адрес своей виллы.
…
Вечером, когда мы с женой уже поужинали и о многом поговорили, она вдруг спросила меня:
– А как ты думаешь, какого цвета небо за окном?
– Жёлтого, конечно, – улыбнулся я и почувствовал, как она прижалась щекой к моему плечу:
– Только ты меня понимаешь. Спасибо.
Мне показалось, что тигр в двери тихо ухмыльнулся.
– Не подсматривай, – сказал я ему. Он исчез.
– Ну вот, – сказал я жене, – он, наверно, обиделся.
– Не переживай, – сказала она, – тигры всегда возвращаются. Ведь теперь мы всегда будем вместе – ты, тигр и я?
– Конечно, – и я запустил руку в её густые чёрные волосы.
Зеркала
Впрочем – так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины – к причине,
А глядишь – заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
В.Ф.Ходасевич, «Перед зеркалом», 1924
За окном пролетали огромные сосны, уходящие вершинами в серое, грустное небо. Лариса провожала их взглядом, почти приникнув к стеклу. Было скучно. Развлекали разве что колдобины, на которых машину слегка потряхивало, но благодаря подвеске «Тойоты» эта тряска размазывалась в унылую монотонную вибрацию.
– Рассказали бы анекдот, что ли, – проворчала Лариса, оторвавшись от окна.
Дмитрий никак не отреагировал, хмуро уставившись вперёд, в лобовое стекло, где серая лента дороги летела навстречу, убегая под днище.
– Что-то ни один анекдот не могу вспомнить, – отозвался Женя с переднего правого сиденья.
– Эх… – вздохнула Лариса. – Злые вы…
– Сама больно добрая, – буркнул Дмитрий, метнув на Ларису мрачный взгляд в зеркало. – Подняла ни свет ни заря, заставила ехать непонятно куда и зачем.
– Ну, интересно же, – возразила Лариса. Она взяла газету с полочки за головой и зачитала: – «Альберт Шкловский представляет Галерею Конвергентного Искусства. Скульптуры и инсталляции на тему бренности всего сущего и сущности всего бренного. Вход – 100 рублей. Инвалидам скидки. 88-й километр Кузнецовского шоссе, за деревней Вошки – налево, полтора километра, отдельно стоящий деревянный дом без номера».
– Ведь смешное же объявление, – добавила она. – Вдруг окажется что стоящее. Вон какая морда жуткая нарисована.
– Ну, смотри, – ответил Дмитрий, вписываясь в очередной поворот. – Если не найдём твой отдельный дом, сниму ремень – и по жопе.
– Ага, размечтался… – Лариса разозлилась. – Только про жопы и думаешь. Рули давай.
– Чего там ещё пишут? – вдруг спросил Женя и зевнул, прикрыв ладошкой рот.
Лариса повертела газету в руках, раскрыла на одной из страниц.
– Какая-то мамаша родила четверых детей… Машина сорвалась с обрыва, два женских трупа, оба не опознаны… С первого июля вступит в силу закон про бесплатные входящие… Чушь всякая.