– Дмитрий, – ответил двойник Дмитрия. – А это Лариса и Женя.

– Лариса – это я! – возмутилась Лариса. – А вот Женя и Дмитрий.

– Стойте! – сказал Женя, протягивая руку к своей тёзке и дотрагиваясь до ее плеча. Та заметно напряглась. – Этого не может быть. Может быть, это какой-то оптический обман? Может быть, виноваты зеркала?

– Какие, на фиг, зеркала? – воскликнул Дмитрий. – Они же настоящие! Надо разобраться. Как вы сюда попали? Мы на машине приехали, потому что искали галерею какого-то там искусства. А вы?

– Ну, и мы так же, – ответила Лариса, которая не Лариса; то есть, конечно, Лариса, но не та. – Ехали в Галерею Конвергентного Искусства, а мальчик в таверне сюда послал.

– А вы где в Москве живете? – спросил Женя, наконец опустив руку. – Если окажется, что мы живём в одних и тех же местах, то тут точно что-то нечисто. Я – в Крылатском.

– Я – на Пионерской, – ответила Женя. – Та же ветка. Странно, что мы не встречались никогда.

– Я на Хорошёвке, – сказал двойник Дмитрия.

– Я в Строгино, – сказал Дмитрий. – А почему у тебя часы такие же, как у меня?

– А что это мы сразу на ты? – насупился двойник.

– Ребята, ладно, – сказала Лариса. – Не ругайтесь. Давайте и правда на ты. Как-то странно саму себя на вы называть.

– Я – это не ты, – возразила вторая Лариса.

– Ну, хорошо, – первая Лариса немного смутилась. – Но всё равно – это же здорово, что мы встретились!

– Согласен, – сказал двойник Дмитрия. – Хотя не верится что-то.

– Вероятность такого события – меньше нуля, – пробормотала Женя. – Что-то здесь не так.

– Предлагаю следующее, – сказал Дмитрий. – Досмотрим этот музей, а потом махнём ко мне и там отметим как следует.

– Может, лучше ко мне? – предложила Лариса в синей маечке. – Я из Молдавии канистру вина привезла.

– И я привезла… – сказала Лариса в красной маечке. – А когда это ты была в Молдавии?

– Неделю назад вернулась.

– И я. А ты-то где живёшь? Ты не сказала.

– На Ярославском шоссе.

– И я на Ярославском шоссе, – Лариса вытащила из сумочки свой паспорт и раскрыла на странице с пропиской. Вторая Лариса последовала её примеру.

– Ничего себе, – сказали синхронно обе.

– Что там? – спросил Женя.

– Мы живём в соседних подъездах, – сказала Лариса. – Как могло случиться, что мы никогда не пересекались?

– И почему ты девушка, а я – нет? – спросил вдруг Женя у своей тёзки.

– Ну, родилась я такой, – Женя улыбнулась. – Но вообще это всё очень странно, вам не кажется? Сегодня вообще творится что-то необычное.

– Точно! – вспомнил Дмитрий. – Мы проехали сквозь невидимое стекло!

– И мы, – согласилась Женя. – И вообще, этот музей, и таверна, и тем более наша встреча – это подозрительно.

– Может, нам всё это снится? – спросил Женя.

– Ай! – вскрикнула Лариса. – Ты чего меня ущипнул?

– Думал, может, ты проснёшься, – загоготал Дмитрий.

– Дурак.

– Давайте досмотрим, что тут ещё есть, – предложил Женя. – Может, будет какое-то объяснение.

По молчаливому согласию продолжили осмотр экспонатов. В этом зале их оказалось немного.

Первым они увидели стеклянный куб, в котором прямо из воздуха возникала струя воды, падала вниз и исчезала в никуда. Объяснялось это сложной конструкцией из зеркал, которые скрывали за собой шланги и насос – в этом можно было легко убедиться, обойдя экспонат сзади. Затем был аналогичный куб, куда следовало просунуть руку и увидеть, что она исчезла – принцип действия тот же, что и со струей. После этого они постояли минуту у зеркала, которое меняло свою прозрачность.

– А ты кем работаешь? – спросил Женя у своей тёзки.

– Офис-менеджером в большой IT-компании, – ответила Женя. – А ты?

– А я системным архитектором. А фамилия твоя как?

– Смирнова.

– И я Смирнов. Слушай, а может, мы родственники? Может, просто близнецы? Разлучённые?

– Да нет, вряд ли, – усомнилась Женя. – У тебя же есть родители?

– Есть.

– И у меня есть.

– Ну, может, в роддоме что-то перепутали. Случается же такое.

– Может… Ой, смотри!

Следующим экспонатом оказалось жидкое зеркало. Тонкий слой зеркальной жидкости, похожей на ртуть, лился вниз из подвешенного под потолком параллелепипеда с тонкой щелью в ванночку снизу, соединённую с ним шлангом. В этом зеркале, как и в обычном, отражались, слегка подрагивая на поверхности жидкости, их лица. Табличка перед зеркалом гласила: «Можно дотронуться рукой».

Женя дотронулась. Пальцы вошли в зеркальную поверхность, оставив под собой разрывы в поверхности зеркала, но в целом это впечатляло – рука могла пройти сквозь собственное отражение.