Перед возвращением оборотница заглянула в уличное кафе, как раз по дороге в воинскую часть. Она сидела за маленьким столиком, пила сладкий чай и любовалась листопадом. Это была окраина города, где ещё не все квадратные метры захватили многоэтажки. Через дорогу приветливо шелестела роща из золотых пакту-ав. При малейшем дуновении ветра деревья словно оживали и приветливо махали листочками, а от ярких красок начинало рябить в глазах. Собственно именно поэтому Сидни и выбрала данное кафе. Невольно вспомнился Вэдимас и то, как они точно так же сидели по вечерам и говорили-говорили-говорили...

.

– Осень – лучшая пора года, - заявил как-то коракс.

– Почему?

– Потому что она никуда не торопится, - улыбнулся Вэдимас и, прикрыв глаза, стал читать:

– Не время года эта осень,

А время жизни…

……………… О боже,

Дойти бы, да не хватит сил.

Я столько жил, а всё не дожил,

Не доглядел, не долюбил!*

.

– …Вейн Грант? … Сидни?

Оборотница вздрогнула, выныривая из воспоминаний, и непонимающе уставилась на подошедшего мужчину, а узнав Керрингтона, вскочила и козырнула. Орёл жестом велел ей вернуться на место и кивнул на соседний стул.

– Позволишь?

– Прошу!

Оборотень снял фуражку, пригладил растрепавшиеся волосы и вздохнул, как показалось девушке, устало.

– Как прошла увольнительная?

– Без происшествий.

Мужчина поморщился.

– Сидни, мы не на службе. Давай пообщаемся как обычные авилаки?.. Ты уже месяц живёшь в Кхит-э-ленге. Мне интересно узнать твои впечатления о стране и об Элатре. Признаться, я не собирался мешать, но у тебя было такое… - он запнулся, подбирая слова, - мечтательное выражение на лице, что я не утерпел.

Оборотница улыбнулась.

– Вы не помешали… А город мне понравился. И жители тоже. Все весьма доброжелательны.

Керрингтон пристально глянул на сову, не зная, что и думать. Вежливые фразы, не более. Может, и не лживые, но искренности он не почувствовал. И вообще сова закрылась сразу, стоило ему с ней заговорить. Это задело оборотня, потому что ему девушка понравилась.

– Не скучаешь по дому?.. По друзьям? – попробовал Джейкоб ещё раз.

– Нет, - призналась Сидни и развела руками: – Такая профессия. Я привыкла.

– К чему?

– Быть одной.

Керрингтон хмыкнул:

– Быть одной? Ты серьёзно? Но воинская часть – это не тюрьма! У нас служат отличные ребята.

– Отличные ребята есть везде, нами, - возразила оборотница.
– Только их рано или поздно приходится оставлять и лететь на новое место.

Орёл, склонив голову, с интересом смотрел на девушку.

– Своеобразный взгляд на службу.

Сидни усмехнулась.

– Вы наверняка читали моё личное дело и знаете, сколько раз я меняла части?

Он кивнул, не спеша что-либо комментировать. И сова продолжила:

– Когда погибли журавли в Кутах, я едва выкарабкалась из депрессии. Тосковала так, как будто лишилась семьи. Не могла ни пить, ни есть, хотя они даже не принадлежали нашей группе. Потом… Потом меня научили по-другому относиться к таким вещам. И когда этим летом мы нарвались на магов в Мертвящем лесу, я сожалела о погибших, но не чувствовала себя виноватой за то, что выжила, - Сидни посмотрела авилаку в глаза.
– Я привыкла прощаться на время и навсегда.

Керрингтон хмыкнул, но ответить не успел, услышав знакомый рингтон. Извинившись, орёл отвлёкся на звонок. Он говорил недолго, а закончив, посмотрел на сову.

– Я лечу в часть. Тебя подбросить?

– Если вас это не затруднит.

Авилаки сидели на заднем сиденье служебного автолёта и за всю дорогу едва ли сказали друг другу несколько фраз. Керрингтон довольно быстро понял, что девушка не настроена на дальнейшую беседу, и не тревожил её.

.

* Илья Эренбург «Не время года эта осень».

После Перелёта потекли дни за днями, однообразные и монотонные. Но Сидни не жаловалась, ей хватило подвигов в Паглапад-са. Оборотница перезнакомилась со всеми служащими в части. Они хорошо общались, иногда собирались вместе и веселились, рассказывая смешные истории или распевая песни. Сова не пела, а слушала. Своего голоса она больше не стеснялась, но изображать поп-диву тоже не собиралась. Очень-очень редко под настроение Сидни читала стихи. В такие моменты она сжимала в руках альбом и словно выпадала из реальности. Её глаза вспыхивали тёплым светом, а голос наполнялся особыми бархатистыми нотками. К сожалению, фанатов старинной поэзии в воинской части не нашлось, и просили сову, скорее, из вежливости или любопытства. Но когда кто-то из ребят от скуки взял альбом, собираясь полистать его, добрая, ласковая девушка внезапно рассвирепела.