Все молчали.

— Полгода. Оставалось примерно полгода до падения барьера! — сообразил первым Эйрен.

— И я пришел к тому же выводу, — подтвердил алмазный.

— То есть Финбару можно не переживать еще какое-то время? — недоверчиво изогнул бровь Эйрен.

— Я бы так не сказал… — Реджинхард поднялся и прошелся туда-сюда по гостиной. Остановился у окна. — Нет. Поиски прекращать не стоит. Вдруг мы ошибаемся, тогда время будет потеряно… — он обернулся и воскликнул: — Точно!

— Что? — воскликнули мы едва ли не хором.

— Мечи! Когда все случилось, твой меч был потерян, а мой… Я считал, что он уничтожен.

— Это невозможно! — удивился Эйрен.

— После того как я поставил барьер, Рассекающий напоминал сгоревшую лучину. У него даже рукояти не было, — Редж усмехнулся.

— Подтверждаю. Я, когда появилась там в пещере, думала, что у меня какая-то арматурина, то есть железяка под… под спиной мешается. А позже в руках оказался настоящий меч. Красивый, — кивнула Василина.

— Ты же мне расскажешь, как все произошло? — попросила я сестру.

— Конечно!

Вскоре понятливые мужчины нас оставили, и в гостиную проскользнула Злата. Чумазая, с порванными на коленках штанами, но веселая.

— Боже! Что с тобой?!

— Мам, только не ругайся. Мы играли, кто дальше прыгнет… с амбара.

— Что?! — Василина схватилась за сердце. — Быстро в ванну! Нужно обработать раны. Я сейчас, — она с некоторым трудом поднялась с дивана.

— Мамочка, тетя Ася запретила тебе сегодня много двигаться, ты забыла?

— Вот и иди тогда к тете Асе и возьми у нее что-нибудь для заживления, ладно? — мне показалось, что Василина хочет сплавить дочь, чтобы что-то мне сказать.

— Хорошо. И еще я умоюсь и переоденусь, — племяшка явно задабривала мать.

Когда Злата умчалась, Вася, покачав головой, проводила ее встревоженным взглядом.

— С этой непоседой я поседею раньше времени. У меня чувство, что моя дочь растет хулиганкой…

— Вспомни нас с тобой. Мы тоже, порой, такую дичь творили.

— Да уж… — Василина улыбнулась, на миг провалившись в прошлое, а затем торопливо продолжила: — Мариш, я так много тебе хочу рассказать! Но сначала обязана предупредить. Я вижу, тебе нравится Эйрен? Но ты должна знать, что он… Он…

— Драклорд Торисвена — бабник. Я это слышала миллионы раз, еще в замке Зинборро. Правда, не знала, что речь идет о нем.

— Хорошо. Значит, не питаешь иллюзий.

— Вась, я вчера тебе рассказала, за кем была замужем? Я не питаю иллюзий насчет мужчин в принципе и понимаю, на что иду. Даже если речь идет об Эйрене.

Меня не покидало чувство, что драклорд Торисвена чем-то насолил сестре.

— Хорошо, — кивнула Вася. — Тогда еще один важный момент. Даже и не знаю, как подступиться, — сестра явно волновалась.

— Если ты про Росу и ее ребенка, я уже в курсе.

Брови Василины удивленно взлетели.

— И об этом знаешь? Когда только успела? Вроде от меня не отходила до поздней ночи…

— Как раз шла к себе, когда встретила Росу с мужем, Лиза и поведала мне местные сплетни, а утром Эйрен рассказал свою версию событий.

— Выкручивался? — сестра пристально на меня посмотрела. — Что говорил?

— Сказал все как есть. Я приняла его извинения.

— Ладно. Тогда еще один момент. Эйрен пытался меня соблазнить, — сестра испытующе уставилась мне в глаза.

— Но ведь ничего не получилось, так? — я ответила таким же прямым взглядом.

— Конечно! Иначе и быть не могло! У меня ведь есть Реджинхард.

— Вот и прекрасно, — я улыбнулась.

— Марин, я не пытаюсь настроить тебя против него. Тем более, что ты теперь тоже Тень Дракона. Просто… Просто очень тебя люблю и хочу для тебя лишь самого лучшего. Ты это заслужил, как никто другой, моя маленькая хрупкая сестренка, — она потянулась ко мне, и я отметила, что ее глаза заблестели непролитыми слезами.

— Васька, не переживай за меня, — я подалась навстречу и крепко обняла сестру. — Я не ослеплена чувствами. Я даже не уверена, что действительно влюблена в него. Но не буду отрицать, Эйрен мне нравится, и я хочу попробовать быть с ним. К тому же, как ты сама сказала, у меня нет выхода. Теперь я — его Тень. Мы провели ритуал, и это ты тоже знаешь.

— Все так, но ваш ритуал не завершен. Пока все еще можно переиграть.

— В каком это смысле?

— Чтобы цепи стали нерушимыми, нужен еще один этап. Не допускай его, пока не решишь все окончательно.