— Сев. — Пейдж дергает меня за рукав, привлекая мое внимание. — Ты пялишься.

Я собираюсь найти предлог, чтобы уйти, когда внимание Тессы переключается на меня. — Саванна. Конечно. Не стоит удивляться, что вас двоих снова потянет друг к другу.

Грейсон не смотрит на меня, но все остальные кажутся сбитыми с толку.

— Подожди. Вы двое тоже знали друг друга? — Вопросы Картера.

— Знали друг друга? — Тесс смеется. — Они были практически женаты. На самом деле, если я правильно помню, была даже небольшая фальшивая свадьба.

— Тесс. — Грейсон останавливает ее и качает головой.

Она бросает на него странный взгляд и начинает пятиться. — Ладно, чудак. Увидимся позже.

Все молчат, пока осознание не появляется на лице Бекки.

— Вот откуда я тебя знаю! Я так и знала, что ты выглядишь знакомо! — Невнятно говорит она Грейсону.

— Хм?

— Бек! — Я пытаюсь прервать ее, но она как товарный поезд, и ее невозможно остановить.

— Ты тот маленький мальчик на фотографии! Та, что в шкафчике Саванны!

Я не уверена, хочу ли я убежать и спрятаться, или разыграть все так, как будто она просто пьяна и не знает, о чем говорит. Однако, как только Пейдж вмешивается, говоря Бекке, что она права, я понимаю, что второй вариант исключен.

— Черт. — Картер качает головой. — Учитывая, как сильно вы двое ненавидите друг друга, я подумал, что между вами должна была быть какая-то история.

Джейс выглядит ошарашенным, но в то же время заинтригованным. — Итак, что, черт возьми, произошло потом?

— Ничего, — отвечаем мы оба в унисон, но в то время как мой ответ звучит искренне, его — вымученно.

Наши глаза встречаются в ту секунду, когда слово слетает с наших губ. Есть что-то невысказанное во взгляде, которым он одаривает меня, что-то зловещее. Как будто он поджег бы меня, если бы ему дали шанс. Я дрожу и отвожу взгляд, пока его следующие слова не вонзаются мне в грудь, как нож.

— В детстве мы жили через дорогу друг от друга. Это все. Ничего особенного, — объясняет он. — Тогда она была такой же раздражающей и фальшивой, как и сейчас.

Я свирепо смотрю на него, зная, что не должна тыкать медведя, но не в силах сдержаться. — Пошел ты. Почему бы тебе не заползти обратно в ту дыру, из которой ты вылез?

Его брови приподнимаются. — Кстати, о дырах, не поговорить ли нам о твоих?

Все думают, что это какой-то сексуальный подтекст, но я знаю скрытый смысл. Он держит мой секрет надо мной, как гильотину. Одно неверное слово, и веревка порвется, попутно отсекая мне голову. Мое дыхание сбивается, когда я готовлюсь к удару, но он остается спокойным.

— У меня пусто, — признает он, глядя на свою чашку. — Кто-нибудь хочет еще выпить?

Все качают головами, и он подходит к бочонку. Картер возвращает разговор к чему-то нейтральному, как я всегда могу доверять ему в этом. Как только их внимание отвлечено от меня, я ускользаю и в коридоре вижу, как Грейсон спускается вниз.

— Ты им не сказал, — говорю я, когда вижу, как он прислоняется к стене.

Он делает глоток своего напитка. — Нет.

— Почему?

Буря, назревающая в его глазах, интенсивна и опасна, когда он смотрит на меня сверху вниз. Я тяжело сглатываю, удивляясь, как я не знала, что мальчик, которого я раньше называла своим лучшим другом, способен на такую ненависть.

— Потому что так веселее. — Он делает шаг ближе. — Когда они узнают — а они узнают, — я хочу убедиться, что ты это почувствуешь. Я хочу, чтобы было больно.

Глава 10

Грейсон

Обладать именно тем, что может привести к падению Саванны, похоже на славное возмездие. Я не только могу настроить против нее всех ее друзей и лишить ее людей, которые делают ее сильной, я могу заставить ее предвидеть и бояться момента, когда ее мир рухнет. Хотя у меня была прекрасная возможность сломать ее сегодня вечером, мой план — играть на ней как на скрипке.

Когда Тревис записал адрес, я подумал, что, должно быть, произошла ошибка — пока он не сказал мне, каким куском дерьма стал ее отец. Изначально я собирался прийти за ним, как только покончу с его дочерью, но, похоже, в этом не будет необходимости. С такой скоростью, он напьется до смерти, прежде чем Саванна закончит среднюю школу.

На самом деле он, вероятно, напивается и кайфует, чтобы заглушить чувство вины за то, что он сделал со своим лучшим другом. Моему отцу было больно, что его вот так вынудили уйти из семьи, но ничто не было таким болезненным, как предательство человека, который помог обвинить его в преступлении. Я не верю, что он когда-либо справился с этим до бунта, который унес его жизнь всего шесть месяцев спустя.