— Что случилось?

Она шмыгает носом. — Мальчик в школе назвал меня уродиной.

Я не знаю, кто этот парень и почему у него хватило наглости назвать самую красивую девушку, которую я когда-либо видел, уродиной, но мне уже хочется врезать ему по лицу. Вот почему я хотел, чтобы мы учились в одном классе, чтобы я мог быть рядом и защищать ее от подобных вещей. Но наши родители настояли, чтобы мы держались хотя бы на некотором расстоянии друг от друга. Глупые родители.

— Он не знает, о чем говорит.

Легкая улыбка украшает ее лицо. — Мой папа говорит, что мальчики, которые придираются к тебе, делают это, потому что ты им нравишься.

Если раньше я не был зол, то сейчас злюсь. Мысль о том, что Сави проводит время с любым парнем, кроме меня, вызывает у меня желание запереть ее в моем домике на дереве и никогда не выпускать. Застав меня врасплох, она смотрит на меня водянистыми глазами.

— Ты смеешься над кем-нибудь из девочек в своем классе?

Я качаю головой и наблюдаю, как ее охватывает облегчение. Она отводит взгляд и кладет голову мне на плечо. — Хорошо.

— Да… хорошо.

***

Тогда я понял, что она была нечто большее, чем просто моя лучшая подруга, и я взял за правило выяснить, кто заставил ее плакать. Его было нетрудно найти на игровой площадке. Было забавно наблюдать, как он идет и извиняется перед Саванной. Даже в восемь лет я так заботился о ней.

Как вы боретесь с чувствами, которые, по сути, встроены в ваш мозг? У этой девушки больше контроля надо мной, чем я когда-либо был готов кому-либо дать, и это только вопрос времени, когда она поймет это. От желания постоянно привлекать ее внимание ко мне, до того, как я почти поддался искушению — если я не возьму себя в руки, мне крышка.

Однажды я уже потерял бдительность к Саванне. Я ни за что не смогу сделать это снова. Я, черт возьми, еле пережил это в первый раз, когда она посеяла хаос в моей жизни. У нее никогда не будет возможности причинить мне такую боль во второй раз. Я этого не допущу.

Достав свой телефон, я прокручиваю вниз до единственного контакта, который мне нужен, чтобы остановить себя от продолжения воспоминаний. Он звонит всего дважды, прежде чем раздается хихикающий голос.

— Привет, — приветствует Кинсли.

— Чем ты сейчас занимаешься?

Я практически слышу ее усмешку. — О, ты знаешь. Просто болтаюсь в своей комнате — одна.

— Хорошо, — бормочу я, надевая кроссовки. — Пришли мне адрес. Я сейчас приеду.

***

Кинсли стоит передо мной, одетая только в футболку и трусики. Я рычу, врываясь в дом и пинком захлопывая за собой дверь. Через несколько секунд она уже вся на мне. Мои губы прижимаются к ее шее, пытаясь игнорировать тот факт, что ее кожа просто не такая мягкая, как у Саванны. Что она пахнет не так, как Саванна. Что она не заводит меня просто своим существованием. Нет, это для того, чтобы забыть ее.

Схватив меня за руку, она ведет меня наверх, в свою спальню. Розовые стены и белый декор напоминают мне о невинной маленькой девочке. Знают ли ее родители, что она вряд ли та принцесса, которую описывает эта комната? Интересно, сколько других парней склоняли ее над этой кроватью.

— Ты понятия не имеешь, как сильно я этого хотела, — говорит она мне, проходя дальше в комнату.

— О, да? Почему бы тебе мне не показать?

Она подходит ближе, хватается за мой пояс и расстегивает пуговицу и молнию. Ее рука скользит в мои боксеры и обхватывает мой член. Я грубо целую ее, позволяя своему языку переплестись с ее языком, чтобы заставить себя затвердеть, но это бесполезно. Она не…

При одной мысли о Саванне мой член оживает. Мысль о том, что она делает это со мной, что я могу вот так прикасаться к ней — через несколько секунд я становлюсь твердым, как скала. Я держу глаза закрытыми, пока Кинсли стягивает с меня штаны и боксеры, чтобы освободить меня. Она опускается на колени и берет меня в рот. Возможно, это начиналось как способ забыть, но вместо этого все, что я могу представить, — это она.

Я запускаю пальцы в волосы Кинсли, представляя, что они светлые, и вонзаюсь в заднюю часть ее горла. Она не протестует. Вместо этого она кладет руки мне на заднюю часть ног и подбадривает меня. По мере того, как она берет меня все глубже и глубже, она давится по всей моей длине. Я стону, мысленно представляя Саванну со слезами на глазах, когда она давится моим членом.

Не проходит много времени, прежде чем я врываюсь в ее рот с безмолвной мольбой о неправильном имени. Мы оба тяжело дышим, когда она проглатывает все, что я ей дал, и поднимается на ноги. Она кладет руки мне на плечи и тянется поцеловать меня, но я поворачиваю голову как раз вовремя.

— Я выгляжу так, будто хочу попробовать свою собственную чертову сперму?

Она ухмыляется. — Отлично, тогда ты можешь просто попробовать меня.

Тянет меня к кровати, слова Саванны прокручиваются в моей голове. Если Грейсон хочет заразиться хламидиозом, это его вина. Я уверен, что это было просто злобный выброс, но я не думаю, что это то, чем я готов рисковать. Я убираю ее руку со своего запястья и натягиваю штаны.