Шрифт:
— Жрец, но почему? — внезапно спросила принцесса у корпевшего над бумагами Жреца.
— Что почему?
— Почему кому-то надо доказывать, что принцесса является настоящей? Или нельзя носить голубой просто так?
— Ты не знаешь многого, но… Понимаешь, если самозванка объявит себя принцессой, это легко проверить. Иначе никак нельзя. Голубой является благородным цветом, и только истинная принцесса может носить его. А теперь не мешай, дай мне работать.
***
Однако, то было давно, а теперь Альмира и хозяйка магазина внесли в комнату длинное, пышное голубое платье.
— Посмотри, какое красивое, — приговаривала Альмира. — Тебе ведь нравится?
«А вдруг девочка не принцесса? — размышляла в то время продавщица. — Но тогда на ней будет проклятье карнавала!»
Но все обошлось. Доминика в голубом платье и такого же цвета маске радостно вертелась перед зеркалом.
«Неужели победа будет моей, вот так, без всех трудностей?» — с тревогой подумала Альмира.
***
Она бежала со всех сил к дворцу, боясь не успеть…
Карнавальные звуки раздавались в ее голове и вокруг, словно по закону подлости, образовалась толпа, плотно закрывающая ей вход во дворец.
Скорей… Скорей… Лишь бы никто не узнал, что она уходила!
Бум — звуки бала раздавались все громче и громче, и удар часов не был слышен.
Второй звон сделал движения толпы более быстрыми, и девушке наконец удалось протиснуться к маленькой двери — заднему входу во дворец.
Узнают ли?
Она вбежала в дверь, быстро закрыла ее и прислушалась. Кажется, никто не видел. В скромно обставленном коридоре, где никто знатный не ходил, было пусто и темно.
Она надвинула на глаза темно-синий плащ и, осторожно оглядываясь, поспешила по темной лестнице наверх.
Добежав и поняв, что никто ее не заметил, она оказалась в собственных покоях, где скинула плащ и вошла в личную спальню, оказавшись в скромном темно-синем костюме.
Но тут же зажегся свет, и она увидела Жреца, который не был виден в темноте комнаты.
— Где ты была? — прорычал он. — Повторяю, где ты была?
— Я… я… — Принцесса не знала, что и говорить.
Он кинул ей в руки голубое платье и приказал надеть.
Принцесса принялась натягивать его на костюм, но, платье почернело и рассыпалось в ее руках.
— Ты больше не принцесса! — закричал Жрец и схватил ее за руку. — Но я узнаю, что именно ты натворила.
Он повел ее в комнату за своим кабинетом, в которую раньше не пускал и которую принцесса боялась.
***
Вошедшая в комнату Агнес заметила лежащую на красивом дубовом полу черную пыль, рассыпанную небольшой горкой. Герцогиня взяла ее и потрогала. Пыль немного заискрилась ало-кровяным.
Агнес довольно улыбнулась. Все получилось!
Принцесса больше не является таковой, и герцогине удалось ее обмануть! Жрец будет ошарашен, но ни за что не догадается, кто стоит за всем этим! И она, Агнес, сможет оттеснить его и добраться до трона.
Только… Только она сомневалась в том, сможет ли Вторая Принцесса носить голубой, если Первая не смогла…
12. Королевская воля
Жрец помнил Первую Принцессу всегда. Она была лишь марионеткой в его руках, а он — властной тенью позади правителя, любимого на карнавале.
Действительно, принцессу очень любили жители города. Как не любить такую прекрасную, а главное, чистокровную правительницу, открывавшую каждый праздник? Никто не знал о том, что каждое слово, сказанное принцессой, было продиктовано Жрецом. Темный и незаметный, он стоял позади нее. Позади длинноволосой красавицы в королевском голубом платье, доказывающем всем ее царственность.
Когда-то давно, чего не помнила сама принцесса, городом правил настоящий король. Джулиус Сильный из рода Каролингов.
Он доверял Жрецу. Тайный советник во всем, Жрец подслушивал, о чем говорят придворные. Джулиус, казнив многих, веря своему советнику, не знал, что в его питье уже полгода добавляют зелье. А также и королеве, высланной в опалу.
Теперь Жрец мог смело править. Разумеется, не открыто, ведь жрецы не могут быть королями. Зато у короля имелась маленькая дочь, которую звали Амелия. Принцесса.
Жрец теперь, скрываясь за алым занавесом королевского балкона, имел власть.
Власть, о которой мечтал всю жизнь.
***
Народ в пышных, роскошных нарядах и ослепительно сверкающих масках, не смолкая ни на секунду, смотрел на парадный балкончик королевского дворца.
— Модос! Сэр де Модос! — Этот ритуальный клич означал восторг правителем и призванием ему говорить.
— Модос! Миль де Модос!
Улыбаясь, на балкончик вышла принцесса. Она была одета в ярко-лазурное платье, а на волосах, заплетенных в высокую прическу, сверкала тиара, украшенная бирюзой и топазами.