— Ты уверена, что можешь спасти их?

— Попытка не пытка, Мила. Не попробую, не узнаю.

Миласлава опустила голову и отступила. Я же отыскала яды и взяла красный пузырёк. Надеюсь, Глеб поместил яд в пузырёк этого цвета, потому что он самый опасный. Я поднялась в дом и вышла во двор, проследовав в мастерскую. Обойдя её по кругу, я зацепилась взглядом за небольшой перочинный нож.

— Идеально, — улыбнулась я, покрутив в руке ножик. Там же я открыла пузырёк. Яд оказался густым как мёд. Мне же лучше. Я опустила тонкое лезвие ножа в пузырёк и щедро смазала его ядом. Спрятав нож в карман широких штанов, я вышла наружу и прошла к лайру. Мила сидела в пассажирском кресле и молчала, уставившись в одну точку. Я не стала отвлекать её от медитации, села в пилотское кресло и подняла лайр в воздух. Через пять минут мы приземлились метрах в ста от бункера.

— Мила, — обратилась я к дочери, продолжавшей медитировать, — останься, пожалуйста, здесь. Если я не вернусь через час, улетай как можно дальше. Эн поможет тебе разобраться, как управлять лайром, хорошо?

Дочка посмотрела на меня пустым взглядом и медленно кивнула, а я улыбнулась ласково, поцеловала Милу в лоб и ушла.

Глава 22. Тварь

Солнце нещадно палило, предвещая надвигающуюся грозу. Я посмотрела на синее небо — с северо-запада надвигались высокие тёмно-серые тучи, гроза определённо будет. Я не спеша продвигалась через лес к бункеру. Мне нравилось место, которое я выбрала для его постройки. Почему-то люди сюда никогда не заходят. Может, потому что с дальней стороны реки начинаются горы со снеговыми шапками на их макушках. Или потому, что лес здесь слишком густой, и даже когда ярко светит солнце, в лесу темно и страшно. Но если этот лес пройти насквозь, открывается вид на небольшую поляну, переходящую в песчаный, а местами каменистый берег реки. На эту поляну я сейчас и вышла и тут же остановилась, как вкопанная — она была усыпана разорванными в клочья телами солдат, а земля и трава окрасились в красный цвет от крови. Я попыталась глазами найти Марка, но безрезультатно. Трупы были изуродованы до неузнаваемости. Неужели, всё это дело рук одного Нира? Сколько же в нём силы? Сколько ненависти…

Я услышала детский смех и повернула голову. На берегу реки играли и плескались в воде мои племянницы, папа сидел на камне и смотрел перед собой. А рядом стоял Нир с Настёной на руках и что-то говорил отцу. Настёна улыбалась и наматывала на маленький пальчик иссиня-чёрные волосы вайра.

— Семейная идиллия или затишье перед бурей, — попыталась пошутить я, шутка моя оказалась совсем не смешной, но я всё равно посмеялась. Просто так. Чтобы не впасть в отчаяние. Я медленно приближалась к Ниру. Что я могла предложить вайру в обмен на жизни своих близких? Свою жизнь? Смешно. Он настолько силён, что сможет прикончить меня в считанные мгновения, если захочет. Но думаю, Нир выберет другой вариант, он желает мести, он хочет, чтобы я мучилась, а самое страшное для меня — это смерть моих близких. Я отчаянно посмотрела на девочек и папу и судорожно вздохнула. Сердце моё отчаянно колотилось, а мозг отказывался придумывать выход из ситуации, просто потому что его не было.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула прежде, чем сказать:

— Привет, Нир. Прекрасно выглядишь.

Вайр повернулся ко мне, весело улыбаясь, и произнёс:

— Спасибо, Са-Ша. А ты не очень. Годы слишком быстро съедают человеческую молодость.

— Ахах, ты преувеличиваешь. Не так сильно я и изменилась.

— Тётя, ты пришла! — воскликнула радостно племяшка.

— Как и обещала, малышка, — ответила я, — тебя никто не обижал?

— Нет! Дядя Нир разрешил нам выйти наружу и даже искупаться. Дядя Нир хороший.

Я печально улыбнулась и посмотрела на отца. На его губах играла такая же печальная улыбка, что и у меня. Он всё понимал. Две старшие племянницы заметили меня и радостно помахали, не выходя из реки.

— Настенька, — промурлыкал Ниари, — беги к сестрёнкам. Можешь искупаться, если хочешь.

— Спасибо, дядя Нир, — обрадовалась девочка, чмокнула вайра в щёку и убежала к сёстрам.

— Дедушка Коля, — обратился к моему отцу Ниари, — идите к внучкам, присмотрите, чтобы с ними ничего не случилось. Они нужны мне живыми.

Я судорожно вздохнула и посмотрела на отца. Папа встал, тронул меня за плечо и слегка сжал, приободрив, я улыбнулась и несколько секунд смотрела ему вслед, пока он не присоединился к девочкам. Он попрощался со мной, а я попрощалась с ним.

Я села на камень и отрешённо уставилась на искристую речную гладь. Нир прошёлся пару раз мимо меня и резко сел на корточки напротив, положив свои ладони мне на колени. Я смотрела на его лицо, а видела лицо Кая. Нир не постарел, но черты его лица сильно изменились за эти шестнадцать лет, взгляд стал более хищным, а глаза утратили свой изумрудный цвет, превратившись в грязно-серые, как когда-то были у Кая. Со временем он станет ещё больше походить на отца.

— Твои глаза стали зеленее, а раньше в них было больше карего, — промурлыкал Ниари, неотрывно смотря мне в лицо и пытаясь уловить мои эмоции. Но хрена с два у него что-то получится, я хорошо научилась скрывать их от эмпатов. Сейчас в моём сознании перекатывается бескрайний океан, ленивый и спокойный.

— Твои глаза тоже изменились, — сказала я отрешённо, протянула руку и дотронулась до чёрного узора печати рода на его виске.

Нир прикрыл глаза, будто наслаждаясь моей неожиданной лаской, и замурлыкал. Я позволила себе провести пару раз по шелковистым волосам вайра и опустила руку. Хорошего понемногу. Ниарит резко открыл глаза, вскочил на ноги и сел рядом со мной на камень.

— У тебя прекрасная семья, — сказал он, наблюдая за детьми, — и такая большая. У меня тоже могла быть такая же.

Вайр мечтательно улыбнулся, и, уставившись в стремительно темнеющее от грозовых туч небо, продолжил:

— Милая ласковая жена, двое… нет четверо детей-сорванцов, бабушка Гаэша, мама, отец… Мы бы собирались вместе каждые выходные в поместье у Святого озера, отдыхали, играли, просто разговаривали. Не жизнь, а мечта.

Нир замолчал и посмотрел на меня. В глазах его плескалась невообразимая тоска, перемешанная с глубокой чёрной ненавистью.