Мужчина поднялся и вышел из видимости камеры. А я кинула быстрый взгляд на радар и не поверила своим глазам — там, где находился бункер, яркой красной точкой светилась фигура вайра. Я услышала крики, скрежет, перестрелку, плач ребёнка и отборный отцовский мат. А через минуту всё стихло. Я прильнула к экрану в надежде увидеть хоть что-то и просидела так пару долгих минут.

— Глеб? — неуверенно позвала, услышав лёгкие шаги с другой стороны экрана, — Глеб, ты тут?

— Глеба нет, — раздался до ужаса знакомый голос, — и больше никогда не будет.

Я судорожно вздохнула и с замиранием сердца следила, как отодвигается стул и перед экраном садится Ниарит, держа на руках пятилетнюю Настёну, младшую дочь сестры.

— Са-Ша, — протянул улыбающийся в тридцать два острых зуба Ниарит, — ты изменилась.

Он внимательно разглядывал меня, останавливаясь на моих волосах, собранных в конский хвост, на груди, на шее, на лице, изучив каждую морщинку и заглянув в глаза, слишком глубоко. Так глубоко, что мне захотелось разрыдаться от чувства собственной вины. Я не выдержала и на мгновение отвела взгляд. Да, я изменилась, всё-таки годы берут своё. А вот Ниарит остался таким же, будто для него не прошло шестнадцать лет. Только глаза стали злыми, и в них читалось глубокое чувство ненависти и отвращения. А ещё жажда мести. Он хочет убить меня и не собирается это скрывать. И печать рода. Её мерзкие щупальца плотно покрыли ладони и пальцы вайра и подобрались к лицу, расположившись на щеках и висках, а, значит, Ниру осталось недолго.

Я устало потёрла переносицу, внутри что-то перещёлкнуло и стало легче. Кажется, я смирилась со своей смертью, а вот родных я терять не хотела. За их жизни я боялась больше, чем за свою. Я перевела взгляд на спящую Милаславу, позавидовав её крепкому сну, провела нежно по волосам и поняла, что теперь я готова к разговору.

— Здравствуй, Нир, — спокойно произнесла я и добродушно улыбнулась, — давно не виделись. Как поживаешь?

Улыбка на лице вайра превратилась в кривую усмешку, щека некрасиво дёрнулась, и Нир перестал улыбаться. Он посмотрел на притихшую Настёну, глядящую на меня испуганными глазами и не смеющую произнести ни слова, и спросил:

— Хочешь увидеть свою семью?

— Хочу, — как можно более равнодушно ответила я.

— И я хочу. Хочу увидеть отца, поговорить с мамой, обнять жену. Но не могу. И знаешь, почему?

— Почему? — решила сыграть в дурочку.

— Да потому что они все мертвы! — крикнул Ниарит так громко, что я вздрогнула, а Настёна не выдержала и заплакала.

— Тише, Настенька, — попыталась успокоить малышку я, — скоро всё закончится, и тётя тебя заберёт домой.

— Тётя Саша, — прохныкала девочка, — хочу к тебе.

Ниарит расхохотался некрасиво и сквозь смех произнёс:

— Где ты, Са-Ша? Видишь, мелкая тварюшка хочет увидеть тебя. Приходи, не заставляй ребёнка плакать.

Я мгновение подумала, как лучше поступить. То, что сегодня я умру, я не сомневалась, но вот как сохранить жизни родных, я не знала. Марк и его солдаты, скорее всего мертвы. Так что остаётся надеяться только на себя. И я решилась.

— Настенька, — обратилась я к племяннице, — подожди ещё чуть-чуть, я сейчас приду.

Девочка кивнула, потерев кулачками глаза, и успокоилась. А Ниарит внимательно посмотрел на меня и широко улыбнулся.

— Мы будем с нетерпением ждать тебя, Саша.

Я кивнула и отключилась. Встав с пилотского кресла, я прошлась по рубке взад-вперёд, чтобы успокоиться и подумать. В прямом бою я не смогу убить Нира — имея печать рода, он стал в разы сильнее. Я видела проявления силы рода у Кайраны и уверена, что Нир способен на то же. Нужно что-то придумать. В голову ничего полезного не приходило. Я заглянула в отсек с оружием, но и там не нашла ничего стоящего. В отчаянии я ударила кулаком в обшивку лайра и грязно выругалась от боли. Зато кое-что вспомнила. Глеб увлекался ядами и рассказывал мне, что у него есть пара веществ, способных свалить насмерть слона одной каплей. Я вернулась в кресло и полетела к дому Глеба. Посадив лайр перед домом, я услышала тихий голос дочери.

— Я всё слышала, — сказала она и посмотрела на меня полными отчаянья глазами.

Я вздохнула и уточнила:

— Что именно?

— Всё. От разговора с Марком до разговора с вайром.

— Значит, ты всё знаешь, и мне не надо вводить тебя в подробности, — сказала я и вышла из лайра. Мила побежала за мной.

— Как такое могло произойти, мама? Откуда ты знаешь этого вайра? Что ему от тебя нужно?

Я быстро вошла в дом и спустилась в подвал, где у Глеба была большая лаборатория. Отвечать Миле мне совсем не хотелось, но она не собиралась отставать.

— Мама! Сколько можно молчать! Я ничего не знаю о твоём прошлом! А он точно из того времени, когда ты жила с вайрами. Может, хватит всё скрывать? Я что, совсем не заслуживаю твоего доверия?

Я остановилась и посмотрела в большие золотисто-карие глаза дочери. Да, наверно, моя главная ошибка в том, что я скрывала от неё правду. Но мне казалось, что она ещё слишком мала для такой правды. Я подошла к Миле и нежно погладила её по иссиня-чёрным длинным волосам.

— Ты уже стала совсем взрослой, девочка моя, и достойна узнать всё, что со мной когда-то произошло. Я обязательно расскажу, но не сейчас. У меня очень мало времени. Ты сейчас в безопасности, а вот твой дед и сёстры у вайра, и он может их убить.