Я покачала головой:

— Только твои.

Он слегка нахмурился:

— И какие же?

— Что ты милейший парень! Только притворяешься дикарём.

— Чёрт! Теперь придётся тебя убить. Ну, или запереть здесь на всю оставшуюся жизнь…

Я громко рассмеялась:

— Надеюсь, ты не заставишь меня заниматься антропогенезом!

Тимур отреагировал неожиданно резко: встал со стула, чуть не уронив его, и отвернулся. Чёрт же дёрнул меня за язык!

— Извини… — я тоже поднялась и осторожно тронула его за руку. — Сорвалось. Это глупо и мелко с моей стороны.

— Не понимаю, за что ты извиняешься, — откликнулся он глухо, сжимая мои пальцы. — Это я должен…

— Да брось, проехали сто раз, я же вчера сказала.

Тимур вздохнул:

— Ладно. Хорошо. Я сейчас… пришлю к тебе Маргариту.

Маргарита Вадимовна была специалистом по лекарственным сборам — травницей, как она себя называла, — и повторила за Борисом Федотовичем всё один к одному, только чуть другими фразами. Мне даже показалось, что она немного влюблена в шефа, хотя между ними лет двадцать разницы — в её пользу. Маргарита была так доброжелательна и приветлива, что под конец я осмелилась высказать своё предположение — как бы в шутку, но женщина с неожиданной серьёзностью подтвердила мои подозрения:

— Милая, да разве можно не влюбиться в такого мужчину? Умный, сильный, красивый — именно в том самом смысле, в каком должен быть красив мужчина. Но вы за меня не переживайте, я уже не девочка и прекрасно отдаю себе отчёт в происходящем. Более того, мне очень нравится восхищаться им со стороны, чисто платонически. Я давно и глубоко замужем, дети выросли, я в некотором смысле списана в утиль — и так приятно, что душа ещё способна испытывать чувства.

Ещё двое сотрудников — тот самый завскладом Леонид Кириллович и химик-фармацевт Георгий Генрихович Залкинд — также только подтвердили положительный образ директора. Одно из двух: или их тут всех зомбируют и запугивают, или Тимур в самом деле прекрасный человек и управленец. На замученных эти люди отнюдь не походили, но почему же тогда господин Алексеев никогда не даёт интервью, если ему нечего скрывать? Этот вопрос я как раз хотела задать Тимуру, когда попрощалась с последним интервьюируемым. Поднялась из-за стола, подхватила блокнот, но не успела и шагу сделать — в кабинет вошёл ещё один незнакомый мужчина. Молодой, стройный, симпатичный. Папа бы ещё добавил — франт. Правда, не знакомы мы были только лично, а на фото его лицо я видела неоднократно. Юрий Владимирович Негматов, собственной персоной.

Он оказался высок ростом, широк в плечах и одет с иголочки. Словно в противовес своему диковатому и демократичному партнёру, этот мужчина будто сошёл со страниц журнала "Эсквайр". Или даже с обложки.

— Вероника, верно? — с широченной, сияющей улыбкой Юрий протянул мне обе руки, но я вложила в них только одну. Мы ведь совсем незнакомы… Он вполне удовольствовался предложенным контактом, с чувством пожал мою ладошку, обхватив её с двух сторон.

— Если вы не против, давайте так, по-простому, без отчеств. А я — Юрий…

— Здравствуйте. Да, всё верно. И я, конечно, знаю, кто вы. Тимур не говорил, что вы приедете…

— Всё потому, что Тимур и сам не знал. Я решил сделать вам сюрприз!

Странно как.

— Что ж? Вам понравилась фабрика и… мой партнёр?

— Благодарю. Всё отлично.

— Прекрасно, прекрасно… — пробормотал Юрий. — Признаться, я немного забеспокоился, когда узнал, что к Тимуру приехали брать интервью. Он бывает несколько… эксцентричен.

— Замечательный эвфемизм, — похвалила я с улыбкой, и Юра польщённо рассмеялся:

— Значит, вы всё же немного познакомились с его тёмной стороной!

Такое ощущение, что это его радует!

— Вообще, обычно я занимаюсь подобными вопросами, — продолжал добрый партнёр как ни в чём не бывало. — Странно, что в этот раз меня даже не предупредили…

— Эта статья больше о сыне учёного этнографа, чем об учредителе "Сиберикс". Компания идёт скорее фоном.

— Понятно. И всё же это не в духе Тимура…

Кажется, Юрий был всерьёз озадачен, но не подавал виду — рассматривал меня с откровенным, но дружелюбным любопытством. Это сканирование было прервано появлением его партнёра. Тимур выглядел бледным и как будто недовольным.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он резким тоном, без всяких приветствий.

Я пришёл в бешенство, когда секретарь мне сказала, что приехал Юра. Какого чёрта? Что за самоволие в моём доме и на моей фабрике? Мы так не договаривались. Он спросил, нужно ли приехать, я ясно сказал: нет, справлюсь сам! И вот — он здесь. Прибыл, как только смог — мы ведь ещё вчера разговаривали по телефону, он был в Москве! Это напрягало, как чрезмерная родительская опека, а ведь я не ребёнок…

Но когда я увидел, как он смотрит на Нику, то забыл все свои предыдущие претензии. Неприкрытое восхищение — вот что было в его взгляде, но восхищение какое-то непристойное. Я бы сказал, хищное. Это уж совсем ни в какие ворота не лезет!

— Просто хотел убедиться, что у Вероники не сложилось превратное впечатление о нашей компании, — сказал мой партнёр, очевидно, намекая на то, что иного впечатления я произвести не способен.

— Но я уже объяснила Юрию Владимировичу, — успокаивающим тоном заговорила Ника, — что компания интересует меня как интервьюера лишь во вторую очередь, а в первую — ваша личность. И он может возвращаться в Москву, к своим делам, не беспокоясь об имидже фирмы.