Шрифт:
— Легко об этом рассуждать, — усмехнулся Тимур. — А на деле, даже когда перед тобой просто кто-то в очередь влез, приходишь в ярость. Не говоря уже о том, чтобы кто-то пустил твою жизнь и жизнь твоих родных под откос… Легко. Умыл руки и пошёл дальше. Я потупилась. Он прав, прежде мне самой надо начать следовать своему совету, а то уже позабыла, с какими чувствами ехала сюда…
Тимур
Нужно было срочно сворачивать этот разговор и уходить: в зарослях сирени меня ждала Саран. Но мне не хотелось. Я испытывал острое желание побыть рядом с Никой ещё немного и потому спросил первое, что пришло на ум:
— А что случилось с твоей матерью?
Только что спокойная и расслабленная, девушка мгновенно закрылась — это было понятно по тому, как напряглись её плечи, как остекленел взгляд.
— Она погибла, — хмуро бросила Ника.
— Это я понял, но как именно?
— Я не хочу об этом говорить.
— Хорошо. Извини, что давлю на больное место.
— Не в этом дело. Просто… лучше нам не затрагивать именно эту тему.
— Как скажешь.
— Если хочешь, я тоже не стану пользоваться своими привилегиями и расспрашивать про твои отношения с однокурсниками.
— Да… расспрашивай.
— Почему ты передумал?
— Я вижу, что ты не болтушка.
— Это плохое качество для журналиста…
Налетел лёгкий ветерок, и девушка поёжилась. Недолго думая, я стянул с себя толстовку и накинул ей на плечи. Ника не стала сопротивляться — наоборот, потянула тонкими пальцами за воротник, закутываясь:
— Спасибо…
По моей груди растеклось острое, горячее чувство эйфории. Что ж за чертовщина такая? Чтобы сбросить наваждение, я попытался продолжить разговор:
— Это самое полезное качество для журналиста, не желающего нажить себе влиятельных врагов.
Лукавая улыбка:
— Ты о себе?
— Вряд ли меня можно назвать влиятельным.
— Разве не деньги правят миром?
— Надеюсь, что нет, хотя надежда слабая. Но я точно не желаю такой власти.
— Разве для мужчины власть — не самое главное?
— Смотря над кем… — судорожно сглатываю и на мгновение прикрываю глаза.
— Что-то я теряю нить нашего разговора, — тихо усмехнулась Ника. — Так почему ты считаешь, что я не болтлива?
— Ты ведь не рассказала отцу про мою выходку с прудом.
— Зачем мне ему про неё рассказывать?
— Чтобы отомстить мне.
— Я же сказала, что не злюсь.
— Женщины не всегда говорят то, что на самом деле чувствуют. Я бы даже сказал, часто лгут в этом.
— О боже, Тим, ну где ты насобирал эти свои убеждения про женщин?
Моё сердце болезненно ударилось в рёбра от этого "Тим". Так меня называли только очень близкие люди, очень узкий круг.
— Из опыта, — выдавил я хрипло.
— Однако ты ведь допускаешь, что он не всеобъемлющ?
— Теперь — да.
Ника поёжилась.
— Надо мне идти… спать, — пробормотала она. — Завтра ответственный день.
Сам не ведая, что творю, я взял её за прохладные пальцы своей лапищей. Она замёрзла, надо отпустить её… Надо, чёрт возьми, её отпустить..!
— Ты ведь не уедешь сразу после интервью с сотрудниками? — спросил я с надеждой.
— Папа… расстроится? — уточнила она.
— Да. И папа тоже.
— А кто ещё?
Эта чертовка, похоже, задалась целью вогнать меня в краску! И у неё отлично получается!
— Ну… мой партнёр… Юра. Я ведь дискредитирую компанию своим поведением.
— Я не стану писать об этом в статье.
— Спасибо.
— Но чисто из любопытства — что это было? — Ника лукаво улыбнулась.
Я вздохнул:
— Хотел, чтобы ты уехала.
— Для этого достаточно было прямо мне сказать.
— В самом деле?
— Не прикидывайся. Я знаю, что ты дал согласие на интервью. Какая муха потом тебя укусила? И почему ты не встретил меня в набедренной повязке? Чем я так разозлила тебя при знакомстве? Вроде, не сказала ничего обидного…
Да, но отвращение было написано у тебя на лице! Впрочем, похоже, оно отступило при более близком знакомстве, как и мой гнев. Возможно ли, что… нет-нет, не стоит думать об этом в адрес обручённой девушки!
— Пусть это останется на моей совести.
— Ни в коем случае. Забудь. Я уже сейчас понимаю, что это было скорее забавно, чем ужасно, а через пару лет вообще стану вспоминать эту историю как прекрасный и очень смешной анекдот из жизни. Обычно мои интервью намного менее живописны.