– Как на алтарь веду.

– Жертвенный. – Едва шевеля губами, тихо произнесла я, – веди поскорее, жрец.

Потому что я смотрела в глаза Истомина и я понимала, что он ждал все это время. И делал это с некоторым предположением того, что он увидит, судя по меняющемуся выражению глаз. Ожидал чего-то более строгого, классического, на которое отреагируешь как и подобает в таких случаях: сдержанно-положительно, ибо это стандартно, привычно, ожидаемо.

И как поклонник экстравагантности, а учитывая его тип мышления, склонность к модерну в мире консерватизма, созданию собственного стиля и избирательного вкуса, он определенно симпатизировал экстравагантности, и сейчас ему очень приходилось по душе то, что он наблюдал. Прохлада металла в глазах осыпалась в зеленоватую дымку тумана, подпитываемого полупрозрачным пленяющим притяжением и он, медленно скользя взглядом по моей фигуре, хотел насытиться тем, что ощущал и что роскошью отражалось в его глазах. Самый изысканный комплимент, что я слышала в своей жизни, был сказан им. Молча. И исчерпывающе.

Бросив пару слов своим собеседникам, покивавшим и направившимся к бару, неторопливо пошел навстречу. Одновременно с этим его бойцы рассеялись по залу.

– Привет. – Слегка прижимая к себе, делая немного удивленное лицо, – не ожидал встретить тебя здесь. Как дела? Как жизнь?

– Да вот, из деревни в город приехала на выходные, закупаться. В целом, ничего, нормально. Ты как?

– Сойдет. Я надеюсь, – уголок губ приподнят, выражение глаз прежнее, только насыщеннее. И от его ладони на пояснице онемением под кожу его тепло, – у меня впереди покер, надо чтобы сошло.

Указательный палец с едва ощутимым нажимом по полоске кожи и он слегка прикусил губу, уловив на мгновение задержку моего дыхания. От разряда внутри. От того, что кожа к коже.

– Мистер Истомин?

Позади него стояла приятная девушка и, вежливо улыбнувшись, пригласила к столу.

Закрытый зал. Стол для покера, за которым рассаживались участники. Остальных пригласили на полувторой открытый этаж, где на всем протяжении шел кругом шикарнейший бар.

Но чтобы войти в этот зал необходимо было сдать абсолютно все гаджеты на входе, снова пройти рамку металлоискателя, потом придирчивый досмотр, потом очередь проверки портативными сканерами, исключающих наличие микрофонов прикрепляемых к барабанным перепонкам и в зоне, чтобы голос наблюдателя мог сообщить участнику информацию посредством любого передатчика. Зона скана биологического материала – пять сантиметров. То есть даже вшитые в тело передатчики можно заметить. Любые передатчики из любого материала, будь то металл или пластик. По площади роскошной комнаты расположены станции, глушащие в помещении сигнал любого диапазона. Охуенно. Ощущаю себя кошечкой. Снова той, которую вынесли за пределы квартиры и показали, мол, смотри какая хуйня в мире существует, дурында домашняя.

Заказала себе черный русский на баре, наблюдая, как рассаживаются участники за столом ниже. И по первым нотам поняла, почему такой уровень безопасности – если переводить в рубли, ставки не в один десяток. А предела… скорее всего нет.

За сорок пять минут у Истомина ушло двадцать восемь с половиной лямов. Рублей если по конвертации на сегодняшний день. И это при условии, что играл он грамотно, выходя на середине, или в начале. Карты, правда, я его не видела. Просто не успевала посмотреть, когда он их вскрывал после раздачи. А когда на шоудане выяснялась сумма банка текущей партии, и… черный русский внутрь и мысленные аплодисменты Истомину, вышедшему вовремя в отличие от бедолаг проигрывавших. Эй, бармен, если истина в вине, то она должна быть во мне. Можно бочечку сразу?..

На третью партию я снова пыталась заглянуть в его карты и на этот раз успела, но лучше бы я этого не делала. Двойка и валет, разномастные. Так называемая худшая рука, ибо собрать флеш трудно, возможна пара, но кикер, иначе говоря, решающая карта при идентичных комбинациях у соперников на финише, слабый. Да и вообще флеш собрать это процентов шесть вероятности, а с учетом того, что у него уже разномастные, то менее полутора, к тому же разрыв в четыре карты… Надо фолднуться, то бишь сбросить карты, пасовать, выйти из игры. Я была уверена, потому что это логично, а Истомин на этом явно не собаку съел, а мгновенно их как вид сожрал. Я была уверена.

Но фолднулись только двое, а Истомин решил играть. С такими картами?..

Начались торги и я от него охуела еще больше. Потому что когда до него дошла очередь, он повысил ставку в три больших блайнда – обязательной ставки, которую делают до раздачи карт. Здесь тройной.

Его расчет очевиден – хочет отправить в фолд как можно больше соперников, и расчет хорош, потому что сразу же пасовали еще двое. Третий игрок коллировал, то есть уровнял его ставку и тут же пасовали еще двое, а усатый дядька, один из трех оставшихся за столом, тоже уровнял.

Истомин, у тебя слишком слабая рука, чтобы играть… Ты чего творишь-то, блядь?..

Но вот флоп – три карты открыты на столе. У него нет комбинаций. Что-то как-то даже не удивительно!

И снова торги.

Усатый играет чек – оставляет ставку прежней, а Истомин делает рейз – повышает. Снова! И третий игрок пасует, а усатый коллирует Истоминское безумство и они остаются вдвоем в игре.

Терн – выкладка на стол четвертой карты. Нет комбинаций! Ни одной! Конечно, с такой рукой сесть! Ты о чем вообще думал, блядь! Фолднись, Истомин!

Усатый снова чек, а Яр… рейз. Блять, что происходит в этом мире? И в этой голове в частности. Американцы его чрезмерно облучили во время опытов в зоне пятьдесят один?..

Усатый уравнивает ставку.

Ривер – пятая карта открыта на столе. У меня сердце буквально пропустило удар – нет совпадений, нет ни одной комбинации. Нужно срочно выходить, нужно сбрасывать… Открытые карты – те, что на столе и карманные – те, что у него на руках – ни одного совпадения. Ни одной комбинации. Нужен фолд. В торгах бессмысленно участвовать, необходимо выходить. Усатый играет чек. А Яр…