– Это какая-то ткань? – спросила Кристина.

– Мы еще не разворачивали, – ответил Крис.

– Это кожа, – сказал Вуди. Остальные на него вопросительно покосились. – Я тоже сперва решил, что это какая-то скрученная тряпка, но, когда развернул, понял, что это, скорее всего кожа.

– Разворачивай ее, – сказал Алекс.

Вуди аккуратно достал скрученный сверток и развернул его.

– О Боже мой, – сказала Кристина. – Это действительно кожа?

– Похоже на то, – сказал Крис.

Перед ребятами посреди комнаты Криса лежало полотно размером чуть больше листа формата А4. Рисунок, который на нем был изображен, больше напоминал карту: широкая линия в форме зигзага, на которой было расположено тридцать три метки. В начале зигзага был нарисован огонь, в конце – солнце.

– Глядите, эти метки отличаются от остальных, – сказала Кристина, указав на десятую и тридцатую, которые, в отличии от других отметин в виде небольшой черты, были выполнены в виде креста. – Всего их тридцать три.

– У кого есть идеи, что это все могло бы значить? – спросил Крис.

– Смотрите на четвертую метку, – сказал Вуди, – она темнее остальных. Когда я бросил кости, и мне выпало четыре очка, мне показалось, что эта метка словно выгорела на моих глазах, но тогда я решил, что мне просто показалось, и я тут же сложил все в коробку и закрыл ее.

– Видно, не показалось, – сказал Крис. – Вуди, мы не можем знать, что тебя будет ждать в конце игры…

– Солнце, – улыбнулся он, но Кристина заметила, что в глазах у ее всегда рискового брата стояли слезы.

– Ты что-нибудь помнишь об этих четырех днях? – спросил его Алекс.

– Ничего, – ответил Вуди. – Абсолютно ничего. Для меня день, когда я бросил кости, был вчера. Меня все спрашивали сегодня: не голоден ли я. Нет! Этим утром я есть хотел не больше, чем в любое другое утро после ночного сна. Я понятия не имею, где мое тело провело все это время.

– На улице темнеет, – сказал Крис, – пора.

Вуди нехотя взял кубик.

– Хорошо, что кости только в одном экземпляре, – он попытался улыбнуться. Немного потрусив руку, нашептывая: «Хоть бы один, хоть бы один!», – он бросил кости на игру. Все замерли. – Нет! – крикнул Вуди. На игровых костях выпало пять очков.

Тишина нависла в комнате Криса. В комнату постучали.

– Ребята, может будете какао? – спросила мама Криса, заглянувшая в комнату.

– Нет, мам, спасибо, – лишенным эмоций голосом произнес Крис, – мы играем.

– Если что, предложение остается в силе, – улыбнулась мама и закрыла дверь.

– Не может быть! – снова, теперь шепотом, произнес Вуди.

– Сочувствую, – сказал ему Алекс.

– Смотрите, – сказала Кристина.

С четвертой метки сошло темное пятно, и тут же точно такое же выгорело на девятой.

– Осталось двадцать четыре, – сказал Крис сочувствующим голосом.

– Моя мама не выдержит этого! – чуть не плача, ответил Вуди. Кристина обняла брата.

– Вуди, – сказал Крис, – я обещаю тебе, что за то время, что тебя не будет, мы будем искать возможность остановить это.

– Я постараюсь найти в интернете что-то об этой игре, – сказал Алекс.

– Зачем вам это? – спросил Вуди, уже не скрывая слез. Крис и Алекс переглянулись.

– А кто еще поможет тебе? – сказал Крис.

– Спасибо, – произнесла Кристина печальным голосом.

– Нам пора, – сказал Вуди, – родители будут волноваться. А завтра… Я напишу маме записку.

– Не говори ей ничего об игре, – сказал Крис, – нам все равно не поверят, но, если игру найдут и отберут, тебя мы уже точно не спасем, а кто-то еще сможет пострадать.

– Я займусь поисками антикварного магазина, в котором Джек Палмер купил эту… вещь в 1987 году, и хозяина той лавки. Может он еще жив.

– Спасибо, правда, ребят, большое спасибо вам, – сказал Вуди. – Простите, что издевался и прикалывался над вами.

– Ну, не будем обобщать, – улыбнулся Крис, – я не дал бы позволить издеваться над собой, ты это ощутил.

– Да, но я часто унижал Алекса. Может быть, я заслужил это?

– Замолчи, придурок, – толкнула его в плечо сестра. – Пойдем, проведи этот вечер с мамой.

Сердце у Вуди колотилось также, как и тогда, когда он сдавал бег в школе, только помимо учащенного сердцебиения на его груди тяжелей ношей давила тревога. Крис пытался сохранять спокойствие и даже шутил, но он со всей ответственностью, какой только мог обладать подросток его возраста, подошел к проблеме Вуди. Кристина по-матерински беспокоилась за брата и не знала, как помочь ему и облегчить мучения родителям, которые им еще предстояло перенести. Алекс же добровольно взял на себя роль Шерлока Холмса, уже решив, что эту ночь и, возможно пять последующих ночей проведет, сидя в интернете.