Шестнадцатый кликнул по запястью и вдали поднялся столб рубиновой пыли. Двигатели корабля запустились. Стоило напарникам зайти внутрь, как транспорт оторвался от земли и стал плавно набирать высоту. Турбины приняли горизонтальное положение, пламя усилилось, и корабль резко рванул вперед, оставив место бойнипозади.

— Карательный отряд 42 — миссию выполнил, — усевшись в кресло пилота, сообщил Шестнадцатый по рации. — Возвращаемся на базу. Новичка высажу в городе, как приняли?

— Принято. Ждем вашего возвращения, — донеслось из приемника.

— Почему я не могу пойти и доложить с тобой? — поинтересовался Двадцать Шестой.

— Рано еще. К тому же, это был твой первый день, и ты многого не понимаешь. Твоя дисциплина оставляет желать лучшего. Это все между нами. Я не очень хочу, чтобы тебя пустили на переработку после первого же задания, новичок. Придет время и докладывать Старшему мы будем вдвоем, возможно, что даже и ты один.

— Я понял.

— На самом деле, ваша линейка — очень странная. Начиная с двадцатого номера, все модели были баганутые. Какие-то вопросы не понятного характера, излишняя заинтересованность, мысли не о том, о чем надо. Я был наставником всех моделей, начиная с Двадцатого, и всех их пустили в утиль после первой же миссии. Я надеюсь, что с тобой все будет не так. Ты хоть немного идешь на контакт и прислушиваешься. В любом случае, твое дальнейшее существование будет зависеть только от моего отчета. У тебя есть две миссии, чтобы доказать мне, что я не ошибаюсь. Так что будь добр, веди себя, как положено Машине.

В ответ Двадцать Шестой молча отвернулся к окну.

Какое-то время, ровно две минуты, в кабине корабля царило молчание, нарушаемое шипением приемника и писком приборной панели. Но потом, тишину нарушил компьютерный голос Двадцать Шестого:

«Скажи мне, Шестнадцатый. А мы свободны?»

Мы летели сквозь сплошную серость. Впереди не было видно ровным счетом ничего, лишь тучи и молнии. Шестнадцатый не ответил на мой вопрос. Он просто молчал и что-то там себе думал, или же не думал, а просто был сосредоточен на полете. Почему я спросил его об этом? Что побудило меня? Мы — свободны, абсолютно и безоговорочно.

Наконец бескрайний свинец рассеялся и перед нами предстал наш город. Новый мир, который мы сами возвели на руинах старого, некогда построенного людьми. Нью-Йорк, или, как теперь он назывался — Кика-Йорк. Большое Яблоко, трансформировавшееся в Громадную Шестерню.

Посадочная площадка, как и сам штаб Карательного отряда, находилась на Острове Свободы. Когда-то тут стояла статуя женщины, которую одни люди подарили другим в честь празднования их независимости, их свободы. Мы могли бы оставить ее на память, но людскую культуру пришлось уничтожить. Старший лично отдал такой приказ, и, какое-то время, принимал в этом участие. Так и был создан Отряд 42, цель которого — зачистка оставшихся в живых. Стирать с лица земли напоминание о людях — бонус, за который можно было получить гемомасло — специальную жидкость, продлевающую срок работоспособности на многие сотни лет. Однако были и другие способы получения этой жидкости. Самый простой — переработка людей в специальных машинах. Один человек — один флакон объемом в пол-литра, что равнялось — плюс пятьдесят лет к существованию. Все хотят жить, даже такие бездушные создания, как мы. На этой миссии я заработал себе сто дополнительных лет, довольно неплохо, хотя я еще совсем новенький.

Корабль тяжело закружил на месте в центре острова, выпустил шасси, привел двигатели в вертикальное положение и приступил к снижению. Шипя и вздымая траву вокруг себя, летательный аппарат аккуратно коснулся земли и легонько самортизировал. Шестнадцатый заглушил махину, крутанулся на кресле ко мне «лицом» и спросил:

— Чем планируешь заниматься, новичок?

— Думаю пройтись по городу, а потом пойду домой. Возможно даже изучу то, что ты меня попросил, — ответил ему я, вставая с сиденья.

Дверь корабля открылась, громко стукнув о твердь, и я направился к выходу, но дойдя до порога, меня окликнул мой напарник:

— По поводу твоего вопроса. Больше никогда не спрашивай меня о таких вещах. Мы свободны, и это не поддается сомнению. Мы не зря проливали наше масло в боях. Горы металла и шестеренок лежат фундаментом под этим городом. Помни об этом, когда в очередной раз у тебя появится такая глупая мысль!

— Хорошо, как скажешь, — и с этими словами, я зашагал вниз по ступеням.

Стоило мне коснуться бетона площадки, как шлюз позади хлопнул со скрежетом. Корабль заскрипел и, словно его тянет вверх очень старый робот, зашатался прямиком в воздух. Зависнув там на пару секунд, он лениво развернулся, пролетел немного вперед и всей тяжестью накренился вниз. Из носа вырвался тонкий зеленоватый луч, покрывший силовым полем все судно, после чего оно ринулось в Гудзон, окатив добрую часть взлетной полосы брызгами. Главное командование находилось под самим островом, путь к которому был только подводным.

Какое-то время я стоял и провожал взглядомсиние огни турбин. Корабль уходил все глубже и глубже, пламя становилось все тусклее, пока и вовсе не пропало в толще темной воды. Потеряв судно из вида, я направился к северной части острова. На всем пути меня сопровождал лишь бетон, и окружавшие его трава с песком. Каждый шаг раздавался глухим эхом, а местную тишинунарушали свистевшие щели моего корпуса, в которые вторгся ветер. Вся эта гнетущая атмосфера следовала за мной до причала, точнее, где он был раньше. Сейчас на его месте располагается платформа, с которой очень хорошо видно город. Вплавь до него километра три. Недолго думая, я шагнул навстречу вспенившейся воде, омывающей остров со всех сторон. Падение казалось неизбежным, как вдруг моя нога ступила на прозрачную, только что появившуюся дорожку. Этот путь из сверхпрочного стекла тянулся до самого Манхэттена, и позволял каждому из Отряда, кто завершил миссию, спокойно добраться домой пешком, даже если его напарник не решился высадить его в самом городе.