Шрифт:
– Постойте!
Доктор замер, взявшись за ручку двери. Оглянулся.
– Зачем Сайрус Вик прислал вас к Маге?
– Сайрус Вик? – в голосе врача звучало неподдельное удивление. – Впервые слышу это имя.
– Но... Тогда… – Ким заморгал. Боль в голове стала нестерпимой, словно в затылок с разлёту вогнали ржавый бур, а в виски забили гвозди.
– К вашему другу меня направило руководство, – пояснил лысый врач. И зачем-то уточнил: – Моё непосредственное руководство. Всего доброго.
Глава шестнадцатая
Домой Ким вернулся промозглым туманным утром. Он чувствовал себя разбитым, раздавленным и пустым, как пачка Мальборо, из которой достали последнюю сигарету. Надин не встретила его: она впала в режим ожидания. Кукла сидела, уронив голову на грудь, отчего напоминала труп.
Ларго подошёл ближе. Отвёл в сторону блестящие каштановые локоны, обнажая молочно-белую шею и панель управления на ней. Пальцы набрали нужную комбинацию, и красавица ожила.
– Господин Ларго, – сказала она, хлопнув длинными ресницами. Эмоций в её голосе было меньше, чем влаги в камнях.
– Он самый, – кивнул Ким, стаскивая с головы помятую мокрую шляпу. – Завтрак, Надин. И поторопись: я голоден.
Кукла ответила стандартной приветливой улыбкой номер семь и отправилась выполнять приказ. Сегодня четверг, а значит, Надин порадует его тостами, омлетом и черничным пирогом. Ммм… По сравнению с больничными кашами – настоящие деликатесы, пусть и синтезированные. Ч`yдно!
Ларго плеснул себе бренди, рухнул в кресло и врубил теле-панель.
Имре Хара снова вещал об оправданности моратория на усыновления, рассуждал об ограниченности ресурсов и воспевал достижения Инкубатора.
Надоело.
На-до-е-ло!
Ким залпом осушил стакан. Веки его отяжелели. Глаза слипались.
– За нами – будущее, – басил Хара. Он хмурился, и морщины бороздили высокий лоб. Носогубная складка казалась глубокой, как Марианская впадина. Холодные льдисто-голубые глаза смотрели цепко и недобро. – Мы строим наш мир. Мы боремся за жизнь. И все, кто не поддерживают нас в этой борьбе – враги. Враги Агломерации. Враги человечества. А врагов надо уничтожать. Жестоко и бескомпромиссно.
Он говорит о левых, – устало отметил Ларго и зевнул. – Только к чему эти разговоры? От оппозиции ничего не осталось: большинство левых давно гниют в земле. А те, кто избежал репрессий – заметно поправели. Наверное, лишь Ладимир Лей остался верен идеалам. Да и то весьма условно.
Знать бы, где он сейчас…
Ведь Лей – один из них. Один из ведущих акционеров Кибериума. Один из тех, кто мог получить куклу из партии ноль одиннадцать двести – точка – шестьдесят два.
Куклы ноль одиннадцать двести – точка – шестьдесят два... Что вы такое?
На экране возник Ами Токадо. Он улыбался. Его зубы казались неестественно белыми. Почти такими же белыми, как шевелюра.
– Инкубатор крепко держит слово, – заявил «Отец человечества», и его узкие глаза превратились в щёлочки. – С вероятностью семьдесят три целых и девять сотых процента экспериментальный метод позволит восстановить жизнеспособность двойной икс-хромосомы. Мы призываем граждан Агломерации не терять надежды и не поддаваться отчаянию: скоро, очень скоро из лабораторий Инкубатора выйдет живая, способная к деторождению женщина.
С вероятностью девяносто девять целых и девять десятых процента ты очередной раз вешаешь лапшу людям на уши, – подумал Ким и наугад ткнул в пульт. На этот раз он попал на рекламу.
– Синтезированное молоко! – Здоровенный румяный детина вскинул руку, оттопырив большой палец. – Вкус довоенных времён!
Ким хмыкнул. Вот ведь бред! Кто его помнит-то? Вкус довоенного молока давно забыт, как и всё остальное.
Следующий ролик заставил поёжиться: пышногрудая длинноногая красотка нежилась под душем, блаженно закрыв глаза и чуть разомкнув полные губы. Прозрачные струи бежали по ключицам. Капли дрожали на тёмно-розовых сосках, которые твердели под прикосновениями изящных тонких пальцев...
"Киборги последних поколений неотличимы от живых людей", – бархатно пропел закадровый голос. – "Удовольствие гарантировано. Кибериум. Спутницы жизни на любой вкус! Сделай заказ уже сейчас и получи вторую куклу со скидкой".
После столь волнующей рекламы начались на редкость занудные новости. Диктор – бледный юнец с горящими глазами – долго и муторно перечислял достижения Инкубатора за последние полгода и воспевал достоинства консервативного курса Парламента. Ким уже хотел было переключить, но тут юнец сообщил о новых версиях гибели Виктра Лессера.