На одной стороне магистрали автомобили несутся в сторону Сан-Франциско, на другой - к Лос-Анджелесу. Парсонс стоял, вдыхая пряный запах олеандров, - департамент общественных дорог посадил великое множество олеандров вдоль калифорнийских скоростных трасс. Затем Парсонс двинулся к асфальту.

Он брел по обочине и "голосовал", не веря, что найдется добросердечный водитель (кто захочет ради незнакомца сниматься с ведущего луча?). И думал о предстоящем деле. Чему быть, тому не миновать. Впрочем, у него впереди много лет - можно не спешить.

Он вспомнил свой дом, Мэри, как она - бодрая, свежая, - махала ему на прощанье с крыльца. На ней тогда были зеленые слаксы, и волосы отливали золотом в лучах утреннего солнца. "Что я почувствую, когда увижу ее? спросил он себя.
– И долго ли буду собираться назад, в будущее?" Они с Лорис договорились о связи. Как все просто...

Одна из машин покинула полосу и затормозила у бровки.

– Что, мотор отказал?
– спросил водитель.

– Да, - ответил Парсонс.
– Мне бы до Сан-Франциско...

Через две секунды он сидел в машине. Она вернулась на полосу, включилась автоматика.

– Чудной у тебя нарядец, приятель, - в беззаботном тоне водителя сквозило любопытство.

Парсонс спохватился, что вернулся в собственный мир в костюме совсем другой эпохи. И без серого чемоданчика. Скорее всего, на сей раз он пропал безвозвратно. Впереди появились промышленные сооружения - эстакады, фабричные корпуса, кирпичные трубы, жестяные ангары. Пригород Сан-Франциско.

"Интересно, когда и где я раздобуду материалы?
– размышлял Парсонс. И к тому же готовую плиту надо где-то хранить. Впрочем, это, наверное, не проблема... если я сумел ее одолеть. Удастся ли изготовить плиту без посторонней помощи?
– Парсонсу еще ни разу не доводилось тесать камень и гравировать по металлу.
– Помучиться, наверное, придется, но как-нибудь справлюсь. Лучше сам все сделаю, все-таки от этого зависит моя жизнь. Хочется посмотреть, как пластина появится на свет здесь, в моем времени. Совсем не такая, как тот изглоданный коррозией обелиск, что встретит меня бесчисленные века спустя. Похоже, я потружусь на славу - плита переживет весь этот мир.

Может, захоронить ее?
– подумал он.
– Закопать поглубже в землю? Ведь она еще долго, очень долго не понадобится".