– За неумышленное убийство, либо нанесение непоправимых увечий Живому и Мертвому - телесные наказания, либо частичное распыление с полным покрытием материальных расходов пострадавшего.

– За имущественные и любые материальные претензии к Живым, сопровождающиеся оскорблением личности, - полное распыление и развеивание на установленный Живым и Мертвым судом срок.

– За действия, повлекшие имущественные потери, - телесные наказания, либо частичное распыление с полным покрытием материальных расходов пострадавшего.

– За любое материальное содействие Духам - телесные наказания, либо частичное распыление с полным покрытием материальных расходов пострадавших от действий духов.

– Это все, что нужно знать выкопышу для жизни в новом мире. заканчивалась книжка. Остальные страницы занимали фотографии Последнего Президента. Лицо ничем не примечательного банковского клерка.

Да и сами фотографии больше напоминали семейный альбом с отчетом о проведенном клерком отпуске. Напоминали бы, если бы не подписи.

"Последний Президент читает лекцию о прогрессе нанотехнологий выкопышам Сорбонны". "Последний Президент улаживает конфликт, вызванный перенаселенностью пустыни Сахары". "Последнему Президенту вручают ключи от Мавзолея Ленина". "Последний Президент огораживает живые Экологические зоны Средиземного моря". "Последний Президент охотится на выкопавшегося мамонта". "Последний Президент развоплощает делегацию духов". И тому подобное.

Исчерпывающая была информация.

МакЛохлан просидел бы, уткнувшись в фотографии, еще неделю, но за звуком скрипнувшей двери в комнату просунулась голова Николаса - старшего сына. Звали к ужину.

За круглым столом, заставленным кулинарными изысками, явно полуфабрикатного производства, с напряженными улыбками на лицах сидели жена и дети МакЛохлана, за исключением младшего. Младший, как выяснилось, учился в закрытой школе и выпускали его оттуда чрезвычайно редко. Все во благо. Что мог сказать МакЛохлан своему ребенку, который родился после злополучного укола? "Здравствуй, сын, я твой мертвый папа!"? Все во благо. Непонятно, о чем со знакомыми разговаривать...

Затянувшуюся паузу нарушил звон разбитого оконного стекла. Семейство вздрогнуло, но из-за стола никто не поднялся.

– Там у вас по улице акулы ползают!
– нашелся Майк, кинувшись к окну.

– Не ходи туда, пап, я сейчас жалюзи опущу, - нехотя поднялся Ник.

Акулы уже не было. Под окном стоял подгнивший папаша МакЛохлана, переселение которого в неприлично дешевый картонный гроб Майк отметил самой дикой оргией, которую ему доводилось устраивать за свою размеренную жизнь. Мерзкого папу могила не исправила. Гнилой гриб сквернословил в адрес неблагодарного сына и метал в окно кирпичи, собирая немногочисленных соседей, тоже не рождественского вида. Было совершенно очевидно, что закон о неотторжении наследства был придуман Последним Президентом совершенно своевременно и на благо людям.

– Гроб нужно было цинковый заказать!
– подумалось МакЛохлану, пока его сын опускал звуконепроницаемые жалюзи.

– А я смотрю в окно...
– не глядя в глаза родным говорил Майк, усаживаясь за стол.
– А там акула по тротуару ползет...
– говорил просто, чтобы что-то говорить.

– Так где ж им теперь ползать-то?!
– подхватил беседу Ник, щедро ляпнув себе в тарелку резинового картофельного пюре.
– Президент объявил все водоемы Живой зоной! Месяц назад генераторы установили, так оттуда столько ихтиандров, прости господи, повылазило... И без них ступить некуда! Видишь?
– поднял он стеклянный кувшин, источающий запах любимого виски Хотел "Гленфиддиш" из твоих запасов прямо в бутылке на стол поставить! Так нет! Возле самой двери на кишке поскользнулся! Хорошо еще догадался бутылку из жестянки не вытаскивать!

– Какой кишке?
– брезгливо скривился МакЛохлан, прогрессивно тупея от количества навалившейся информации.

– Соседа, наверное, - пожал плечами Ник, разливая янтарь по стаканам и, правильно оценив отцовское выражение лица, продолжил.
– Когда мертвяка распыляют и рассеивают, он начинает собираться. Первым делом из пыли собираются самые подвижные части, чаще всего кишки. А потом кишки начинают ползать по окрестностям и собирать остатки трупного организма. Ну, чтобы уже никогда не расставаться!
– поднял он бокал.

– Успеешь еще!
– щелкнула сына черенком ложки по руке Мэлори.
– И отцу дай поесть.

МакЛохлана тошнило. А Мэлори усердно накладывала ему ото всех блюд.

– Я, пожалуй, сперва выпью!
– борясь с собой, схватился Майк за стакан. Сын улыбнулся и картинно влил в себя содержимое стакана. Майк последовал примеру.

Желтый огонь смыл и тошноту и сомнения. МакЛохлан вспомнил о том, что не ел... не вспоминал о еде более семи лет.

– Вот еще семги возьми!
– привычно приговаривала Мэлори, подкладывая мужу на быстро пустеющую тарелку.
– Гибсоновская фабрика, стопроцентная гарантия пищеварения без внутриполостного оживления продуктов! По спине постучать? Ник постучи папу по спине, не видишь, поперхнулся он! Водички дать? Ник, прекрати глотать не жуя! Ты так до ближайшего посмертия растолстеешь, что в дверь казармы не пройдешь! Оставь отцу оливок!