Шрифт:
– Зачем ему?
– абсолютно искренне удивился Ник, прекратив на миг набивать рот.
– Вот ведь дурак ты!
– плеснула руками Мэлори.
– А мне, слизней гонять, много ума не надо!
– И в самом деле... папа...
– красавице Синди это слово далось с явным трудом.
– Ты действительно нормально себя чувствуешь? В твоем положении большая нагрузка на желудок может плохо подействовать... запах и все такое...
– Спасибо, Синди!
– пробурчал раскрасневшийся от еды и выпивки МакЛохлан.
– Все очень вкусно!
Он врал. Вкусно не было. Консервы и полуфабрикаты. У него в конторе подметальщики лучше питались. Просто зверски хотелось есть. Только что он выпил с тарелки консервный сок из-под рыбы.
– А ты почему ничего не ешь?
– Я должна придерживаться диеты.
– не поднимая глаз от маринованных листьев салата, ответила дочь.
– Ты тоже на диете?
– поинтересовался МакЛохлан у жены. Тарелка Мэлори была девственно чиста.
Мэлори прикрыла рот рукой. Ник глупо хихикнул.
– Мне тут недавно анекдот на эту тему рассказали!
– панибратска толкнул он папашу под руку, явно отвлекая от зашедшего не в ту сторону разговора. Приходит паренек молодой в бар, садится к стойке и заказывает всему бару по стакану. Рядом сидит угрюмый такой ковбой, молча выпивает, ставит стакан. Паренек говорит: "Не грусти в такой замечательный день! Выпей еще, у меня завтра свадьба!". "Свадьба? Я праздновал свою свадьбу в этот же день, сидя на этом же стуле этого бара! За такое совпадение можно и выпить!". Вот так они друг друга угощают, пока паренька не выносят из бара вызванные таксисты. На следующий день паренек заходит в тот же бар, снова садится к тому же ковбою и снова заказывает всему бару по стакану. Говорит: "Выпейте за меня, ребята! У меня сегодня отличный день! Я не женюсь!". Ковбой посмотрел на него и говорит: "Ты повторяешь мой путь, сынок. Я тоже праздновал свою свободу, сидя на этом стуле этого бара!". И он снова упаивает паренька до беспамятства. На следующий день паренек приходит в бар, молча подсаживается к угрюмому ковбою, выставляет перед ним пинту виски и говорит: "Старик! Сегодня я должен тебя напоить до бесчувствия, или хотя бы заставить улыбнуться! И все потому, что у меня для этого отличный повод! Ровно двадцать лет назад мой алкоголик-папаша проставлялся всему этому бару за рождение сына!". Ковбой молча, не дрогнув усом, высаживает пинту пойла из горла и спокойно так говорит: "Боюсь, что поить тебя буду я. Во-первых, потому что тебе меня никогда не напоить, а во-вторых, потому что приключилось еще одно забавное совпадение. Ровно двадцать лет назад, сидя на этом табурете, за стойкой этого бара, я помер от перепоя!".
Синди хихикнула, прикрыв ротик ладошкой, Ник поглядел по сторонам, выдерживая паузу, и заржал, как породистая ковбойская лошадь. Майкл тупо улыбался и думал только о том, как сдержаться и не заржать, подобно Нику, когда до него дойдет весь юмор рассказанного анекдота. Юмор не особо спешил становиться доступным. Мэлори закрыла глаза руками и, похоже, готова была заплакать. Наверное, от смеха.
– У нас на работе мужики так смеялись!
– радовался Ник своему остроумию. Тут же выяснилось, что глаза у Мэлори оставались совершенно сухими.
– Рэндома знаете? Со шрамом такой! Он даже подавился чем-то, так ржал. Мы ему все почки отбили, пока по спине стучали, а потом бегом на мертвую зону потащили, думали, все! Скопытился! В ассенизаторы пойдет. А он нет! Продышался!
– Мама, он совсем теплый!
– почти прошептала Синди, положив изящные ладошки на шею отцу. Майку показалось, что она встала из-за стола, чтобы он не видел, как она смеется.
– Не беспокойся, девочка, - так же тихо ответила мать.
– Он еще совсем свежий.
– Расскажи мне про свою работу, Ник!
– уже сам плеснул себе в стакан из кувшина МакЛохлан, поглаживая ладошку Синди. Душа оттаивала.
– Не переживай, папаша!
– звонко свел с ним стаканы Ник.
– Мною ты можешь гордиться! Скажи мать!
– Ник у нас молодец.
– Я, между прочим, в свои молодые годы, уже десятник Живых охотников! Ты внимательно слушаешь? Живых! Не этих трупов-ассенизаторов, которые тараканов толком распылить не могут! А я настоящий охотник! Потому как имею меч, сам понимаешь, кладенец. Эскалибур фабричной штамповки, вон, в углу стоит, только руками не трогай, потому как в нем батарейка свежая, он тебе руку вмиг отпылит. А если в нем батарейку совсем другую поставить, то можно и духа-поганца развоплотить. Ну, почти развоплотить. На прошлой неделе вот жены губернатора тень искромсал до полной неузнаваемости! Теперь хоть воплей ее слушать не будем. Паскудина была та еще! Похуже нашего дедули! Кстати, дедулина тень тоже благодаря мне на фарш ушла!
– Николас!
– А что ты, мама, сразу "Николас"?!
– Ты уже пьян!
– Ну и что? Между прочим, это мы мою премию за губернаторшу пропиваем! А я уже, значит, и не при делах! И потом, я живой, мне это только на пользу пойдет.
– А Принстон ты закончил?
– придавая напускную строгость голосу, поинтересовался, уже чуть заплетаясь языком, МакЛохлан.
– Какой, к едрене...
– Николас!
– Да... Какой "Принстон", "папа"? Тебе что, трупные пятна свет застят? Через полгода после того, как ты ушел баиньки, все твои счета были заморожены из-за всеобщего банкротства и из Принстонов меня попросили пинком под зад!
– Мы, кажется, засиделись за столом!
– подняла отца со стула умница Синди.
– Давай потанцуем!
– Мы сохранили твои любимые записи!
– натянуто улыбнулась восково-бледная в неровном свете Мэлори.
– Это как же получается?
– никак не мог прийти в себя отец семейства, уже перетаптываясь вместе с Синди под знакомую мелодию.
– Тебе нужно успокоиться!
– приложила Синди его похолодевшую ладонь к своей теплой и бархатно-нежной щеке.
– Не слушай этого болтуна!
– Но ведь получается, что и твой накопительный счет на образование... Он тоже?
– Нам всем было нелегко.
– Но я думал... На тебе был свитер с эмблемой колледжа. Я думал, у тебя все хорошо...
– А у меня и так все хорошо!
– А ты, бать, не сомневайся!
– снова потянулся к стакану красноглазый сынок.
– Синди у нас крутейший бабец! Да она, чтоб ты знал, раз в двадцать больше моего зарабатывает! Чтобы просто танцевать с ней, такие мертвяки, как ты, готовы, не задумываясь, выложить мою месячную зарплату!