– Ну...
– начала я, чувствуя, как ноги пускают корни глубоко под землю.
– Понимаешь, меня затащили в одну секту...там промыли мозги, я ничего не осознавала и позвонила Дамиану. Сказала, как там круто и он тоже пришел. А потом убедился, что там...не круто.
– Я старалась врать, не вызывая подозрений, но голос дрожал, а правый глаз подергивался.
– В общем, я сумела сбежать, а Дамиан не смог.

– И он до сих пор в этой секте?
– недоверчиво покосилась на меня Дакота.

– Он...понимаешь...эх. Да что я темню? Все равно рано или поздно ты об этом узнаешь. Он... Понимаешь, Дакота...он умер.

Слова давались мне с трудом. Все тело покалывало, а сердце где только не блуждало, отказываясь возвращаться на свое положенное место. У меня дрожали руки, ноги стали ватными. Еще страшнее мне стало от реакции Дакоты. Она открыла рот, расширила глаза и в тот же момент они наполнились слезами. Еще никогда я не видела ее такой. Милая, веселая, добрая, примерная девочка в одночасье превратилась в зомби.

– Я тебе не верю!
– крикнула она, и я прикусила губу от сотрясающей меня душевной боли.
– Он не мог умереть так! В какой-то секте.

– Он...такой же человек, как и мы, Дакота.

– Да какой он, к черту, человек?!
– кричала она.
– Он оборотень!

Теперь пришла моя очередь удивляться.

– Откуда ты знаешь?
– Глаза мои сузились, руки сжались в кулаки.

– Он говорил мне, что родился в семье оборотней, - прохрипела девушка.
– И что сам он - оборотень. Это казалось невероятным, но я сразу же поверила. А потом он сказал, что не будет жить здесь вечно. Что он уйдет, когда кровь позовет его. Чего ты так смотришь на меня?! Ты знаешь, где он. Говори!

Я была в шоке. Дамиан сказал Дакоте, человеку и подруге, о том, что он другой. А мне он тогда не сказал ни слова об этом. Я продолжала встречаться с ним и любить...человека. А Дакота знала все с самого начала. Я знаю, что злиться на покойников нельзя, но меня просто распирало от злости. Почему же он не сообщил мне обо всем первой? Почему?

– Это тебя не касается, - прорычала я, сама удивляясь смене своего голоса.
– Важен тот факт, что он мертв.

– Он не мертв!
– верещала девушка.
– Это не правда!

Ненависть к Дамиану и к этой потаскушке пожирала меня, откусывая по кусочку. Я схватилась руками за голову и упала на колени. Бурлящие потоки ярости охватили все мое тело, голова загудела. Последнее, что я помню отчетливо - пронзительный визг Дакоты. А остальное будто заволокло туманной пеленой.

Я бежала прочь. Хоть куда-нибудь, но подальше. Нельзя поддаваться себе, надо контролировать эту дикость, пока она не пожрала меня окончательно. Я неслась по мокрому асфальту. Снежинки приземлялись на мою гладкую бурую шерсть и таяли от тепла. Улица была совсем безлюдна. Я могла затаиться где-нибудь и сдохнуть там, пока никто не видит.

Нет, я никогда не смогу жить нормальной жизнью. Я представляла реальную угрозу для семьи, друзей и прочих ни в чем не повинных людей. Если я и дальше собираюсь жить в этом кругу, то следовало запастись терпением. Не дать ярости захватить меня в плен. Либо отправляться обратно к оборотням, но этот вариант я сразу же исключила. Меня там не ждут. Я ушла и больше не вернусь.

От мысли, что больше я не увижу ни Ариэля, ни Накао, ни остальных, моя кровь вновь забурлила в венах. Я испугалась тогда, когда следовало дать выход необузданному зверю. И потеряла все, что так дорого моему сердцу.

Утро

Я очнулась в каком-то липком и вонючем переулке. Весь мой наряд был измазан в какой-то дряни. Провела пальцами под глазами и посмотрела на результат - косметика размазалась. Я походила на какое-то лохматое чудовище, да еще и с похмелья.

Напротив меня сидел дед со спутанной, как мои волосы, бородой и протягивал мне кусочек заплесневелого хлеба. Я покачала головой, посчитав, что вежливо отказалась, встала и вытащила из сумочки телефон. Посмотрела на время. Да я же на занятия опаздываю!

В школе я была кандидатом на вылет, так что все уроки я должна была посещать строго по времени и расписанию, не пропуская ни одного дня. Поблажек мне делать не собирались, и эти две недели я трудилась, не покладая рук. Только сейчас все мои старания могли пойти псу под хвост.

Я пулей вылетела из переулка и бросилась в сторону дома, расталкивая прохожих. Улица была мне знакома, и я без труда вспомнила дорогу обратно. Я не спрашивала себя, что здесь забыла. Знала, что ночью опять потеряла самоконтроль. И как гнев с яростью могут вообще поддаваться контролю? Оставалось надеяться лишь на то, что я не единственный оборотень с этим ужасным синдромом. Хотелось бы глянуть на остальных, которые способны держать себя в руках.