— Здесь спокойно, — поделилась она впечатлением, присаживаясь на антикварный кожаный диван, как раз напротив рабочего стола хозяина, за который, собственно говоря, он только что сел.

Прикрыв глаза, девушка вздохнула полной грудью. Чётко были слышны ноты старого, но ухоженного дерева, кожи, лака, даже запах книг. Ёла открыла глаза и обратилась взором к шкафам, сверху до низу забитых упитанными разноцветными томами.

— Книги — это всегда интересно! А от остального веет минувшей эпохой обмана. Здесь нет ничего, чтобы напоминало о матери, а значит, она здесь не бывает, или просто терпеть не может эту комнату.

Александров рассмеялся, притом без всякой обиды отнёсся к словам падчерицы.

— Твоя мать называет мой кабинет «склепом»! И вправду показывается здесь редко.

Хмелевской было не смешно, она ждала, пока мужчина переключится на цель её визита и он перешел к делу:

— Чего ты хочешь, Ёла?

— Справедливости.

— Конкретнее, пожалуйста, — вежливо обратился за уточнением Александров.

— Я вас попросила помочь мне, но в итоге вы помогли себе, завербовав моего друга к себе в работники.

— Что-то не пойму, в какие «работники»? Костя что ли в поле пашет? Или в кресло замгендиректора уселся?

— Я предлагаю вам сделку, Алексей Витальевич.

— О! Хочется послушать, Ёла, что ты хочешь мне предложить? — оживился собеседник.

— Вы отдаёте мне всё, что у вас есть на Гедианова, а я ничего не говорю ему об этом. Пусть он думает, что документы у вас. Однако есть одно но! Когда он захочет покинуть ваш бизнес, вы его с преспокойной душой отпустите.

— Хитрая какая, — на лице Александрова появилась добродушная улыбка, только вот Ёла видела, что мужчина всерьёз задумался над её словами.

— Матери ни слово.

— Могила.

— А ты, кстати, чего так рано с работы уехала?

Падчерица со свистом выдохнула и сообщила:

— Я уволилась.

В светлых глазах отчима вспыхнуло недоумение.

— Неужели Лилиана не оценила твои старания?

Хмелевская философски пожала плечами.

— Как видите, нет. — Её взгляд опустился вниз, на угол, образованный массивным основанием стола и персидским ковром. — И я, хочу попросить вас, чтобы вы объяснили моей маме, на тот случай, конечно, если она захочет меня вернуть, что этого не будет.

— Что ты будешь делать?

Ёла вскинула глаза и таинственно улыбнулась.

— Есть одна идейка. Не беспокойтесь за меня.

— Я всё-таки поговорю с Лилианой.

— Нет, пожалуйста, не надо, — сразу же запротестовала девушка, на секунду выставив крестом перед собой руки.

— Подумай хорошенько, — со всей серьезностью советовал отчим.

Хмелевская устало вздохнула.

— Дайте мне документы на Костю.

Александров не сводил глаз с Ёлы, испытывая её терпение.

— Вы собрали их по моей просьбе, значит, они мои, — ровно пояснила она.

— Твои, — согласился Алексей Витальевич.

В следующую минуту Хмелевская наблюдала, как он подходит к простому сейфу, введя комбинацию цифр, недолго роется в документах и, наконец, вынимает нужную папку.

Ёла с нетерпением вскочила на ноги и, с признательной улыбкой на лице, приняла папку.

— Спасибо, Алексей Витальевич, — совершенно искренне поблагодарила она.

— Что будешь делать?

— А у вас есть ведро?

На заднем дворе роскошного дома Александрова, прямо в дворовом очаге для мангала Ёла сожгла все содержимое полученной папки.

На бумаги она взглянула мельком, лишь для того, чтобы удостовериться, что они действительно связаны с Гедиановым. Выхватив взглядом его имя, Хмелевская больше не читала, а сразу всё сложила в дворовый очаг.

С каким-то странным умилением за её действиями наблюдал Алексей Витальевич.

— Довольна?

— Да, — кивнула она, мазнув взглядом по кучке пепла.

Comeback

7 ЛЕТ НАЗАД (Ёле 13 лет, Матвею почти 16 лет)

— О, только не это! — обреченно вполголоса изрекла Ёла, завидев фигуру высокого юноши, за любимой тётей Майей.

Поздороваться надо. Куда денешься, когда в гости явились лучшие друзья родителей. Всё бы ничего, да вот раньше Матвей не баловал своим присутствием семью Хмелевских. А в этот раз явился. Один. Света как назло отправилась в поездку с классом. Весенние каникулы ведь наступили.