— Только не говорите мне, что вы мой настоящий отец, даже если это так, — Ёла настороженно поглядела на Александрова.

— Не буду. Ты прекрасно знаешь своего отца, — мужчина очень быстро собрал кемпинговое кресло, а потом и помог спутнице укротить её мебель.

— Вы меня осчастливили! — Хмелевская с облегчением выдохнула.

Алексей отметил, что глаза девушки и вправду засияли. Она уселась в кресло и задумчиво устремила взгляд на беспокойное море.

— Всё же складывается впечатление, что вы с матерью знаете друг друга очень давно, — выдержав паузу, она добавила, — вы хотите быть с ней вместе, да?

— Не в бровь, а в глаз!

Ёла обнаружила, что Александров последовал её примеру, так же задумчиво глядит на море.

— Я поначалу надеялась, что мне всего лишь показалось. Что всё это нелепое совпадение, что моя мама порой не ночует дома, и ваши крупные инвестиции. Но когда вчера мама сказала, что вы хотите поговорить со мной, я поняла, что дело серьезное.

— Ты на удивление очень спокойно реагируешь.

Хмелевская пожала плечами:

— У меня вчера был просто фонтан эмоций на лестничной площадке, так что сегодня ресурсов нет, — девушка развела руками.

— Что-то серьезное?

— Сначала вы!

— Мы с твоей мамой хотим быть вместе и очень надеемся на твоё понимание.

На миг солнечный луч прорвался сквозь серую стену, ослепил их и снова скрылся за светло-серой тучей.

— По-моему, очевидно, что я истерику устраивать не буду, и волосы на моей голове останутся целы. Но что дальше? Мой отец уже знает, да?

Александров таинственно улыбнулся.

— Всё понятно, — выдохнула Ёла. — И когда началась операция «Разведи красиво»?

— Обожаю людей с чувством юмора!

— Куда ж без него. А зачем вы следили за мной в ресторане?

— Чтобы дать о себе знать. Рано или поздно нужно было выходить на сцену.

«Да, чутье меня тогда не обмануло!» — сделала заметку в голове дочка Лилианы Львовны.

— Алексей Витальевич, вы были женаты? — она отдавала себе отчёт, что это в какой-то степени наглость задавать подобные вопросы, тем не менее, почему бы не удовлетворить своё любопытство, в конце концов, она действует далеко не в своих интересах.

— Нет, Ёла, я не был женат. Могу показать паспорт. В машине, кстати.

— А дети?

— Детей пока нет.

«Пока» Александрова насторожило Хмелевскую, она нахмурилась, но уточнять не стала. Девушка вновь обратилась взором к морю.

— Рассказывайте.

— Как сказку?

— А это сказка? — подражая тону Александрова, метнула уточняющий вопрос Ёла.

— Я увидел Лилю и влюбился сразу. Мне — двадцать девять, ей — семнадцать. Мне повезло в жизни — я встретил своего человечка.

Собеседница сдвинула брови и прикусила губу.

— Наша история непростая. Это не для твоих ушей. Ваше поколение — сплошь нежные одуванчики.

Хмелевскую кое-что насторожило в словах Александрова.

— И вы до двадцати девяти не имели серьезных отношений? И не женились? Очень странно для того времени.

— Брака не было, ещё раз повторю. Отношения были, но они не складывались. Мать сильно болела. Очень много времени уходило на заботу о ней.

После выразительной заминки, собеседник огорошил Ёлу ещё одним признанием.

— У меня не было полной семьи. Бабушка, дедушка и мать. Кто мой отец я не знаю до сих пор. Мать унесла эту тайну в могилу.

— Грустно, — глухо отозвалась девушка, и они переглянулись.

— Через несколько месяцев в стране начались большие перемены, и я понял, не смогу дать Лиле всё, что должен. Я попросил её начать жить без меня. Потому что твердо осознавал, что усидеть сразу на двух стульях не смогу.

— А мой папа смог.

— Твой папа шёл правильным путем, а мне хотелось всего и сразу.

— И мама вас отпустила? — Ёла прищурила глаза и недоверчиво воззрела на Алексея Витальевича.

— Лиля ждала меня ещё три года. Когда она поняла, что я не одумаюсь, вышла замуж за твоего отца.

— Трудно поверить, что мама вас простила после такого. Я бы послала бы куда подальше и ещё мужу рассказала бы!

— Пять лет назад она так и сделала. Год я не показывался ей на глаза.

— Но мама сообразила, что вы всё равно появитесь снова, — догадалась девушка.

— Именно. Я всегда добиваюсь своего. Честно скажу, что я старался как можно меньше боли причинить твоей маме. Я сделал многое для этого. Я, правда, старался. Но перемены невозможны без боли.