Каждое слово Алистер отбивал педалью газа, отчего голова Джоанны моталась взад и вперед в такт рывкам машины.

— КАКАЯ. МАТЬ ТВОЮ. РАЗНИЦА. КТО. ЭТО. СДЕЛАЛ!

Джоанна схватилась за шею. Крик, травма, скорость — ничего этого она не боялась.

Знак: съезд к аэропорту Авалон, 2 км.

И вдруг она поняла, что знает, как вырваться из треугольника судьбы.

И тотчас ухватилась за руль.

Это было восхитительно — смотреть, как треугольник трескается по углам и разрывается на три отдельные линии. Линии разлетелись из машины в разные стороны, причем одна переломилась надвое.

Так что теперь линий было уже четыре, и все они медленно кружились в воздухе, постепенно приближаясь к земле, а машина тем временем летела в направлении массивного дорожного указателя.

Прекрасно!

Она улыбнулась.

На дороге в Гилонг появятся еще два креста.

Джоанна что-то увидела.

Она подумала что-то вроде: О нет. О нет, нет, нет.

Проговорила что-то наподобие:

— Я ведь умерла?

Над ней склонились две фигуры.

— Вы попали в аварию, — сказала одна.

— Вам очень повезло, — сказала вторая.

— НЕТ! — закричала она, выгнув спину, и выдернула из руки иглу капельницы. Фигуры прижали ее к кровати. Понемногу они обретали лица: женщины — медсестра и врач.

— Это была не авария, — пробормотала Джоанна.

— Бредит, бедняжка, — произнесла пухленькая медсестра, державшая ее за ноги.

— Нет, нет, нет!

Джоанна попыталась высвободиться, но рука врача давила ей на грудь, прижимая к койке.

— Успокойтесь, — произнесла врач. — Это очень страшно, я знаю, но с вами все в порядке. Все хорошо.

Она перестала дергаться. Лекарство понемногу начинало действовать.

Врачиха сняла руку с груди и проверила капельницу.

— Джоанна? — окликнула она. — Джоанна, у вас сломана рука и два ребра. В капельнице — морфин, с ним вам будет легче.

— Послушайте…

— Если понадобится еще, просто нажмите вот на эту кнопочку, — объяснила медсестра.

— Нет, я прошу вас!

Она попыталась сесть, но боль не позволила.

— Пожалуйста, вы должны меня выслушать! — закричала она.

— Может, вызвать кого-нибудь? — спросила медсестра у врача.

Джоанна заставила себя говорить спокойно.

— Нет, не звоните никому. Послушайте. Это не авария. Я сделала это нарочно. Я хотела этого. Я планировала убить нас обоих. Почему я не умерла?!

Она разрыдалась. Она не умерла. И никто не хочет ее слушать.

— Вас спас ремень безопасности, — ласково улыбается врачиха. Не надо, уберите эту улыбку!

— Ремень безопасности?

Она ведь собиралась его отстегнуть. И забыла.

Врачиха сняла палец с морфиновой кнопки и села на край койки — воплощение заботы и тревоги.

— Он жив? Скажите мне! Алистер погиб?

Взяв ее за руку, врачиха убрала прядь, упавшую Джоанне на глаза, — ласковым, любящим движением. Джоанне хотелось ее ударить, но еще больше — получить ответ на свой вопрос.

Через несколько секунд, убедившись, что Джоанна немного успокоилась, врачиха кивнула, сделав сочувственное лицо.

Джоанна сдавила ей руку так, что врачиха скривилась от боли.

— Ладно.

Я очень спешу. Хлоя не захотела сегодня идти в школу, и я договорилась с учителями, а потом мне пришлось дожидаться мамы с папой — они должны были приехать, чтобы побыть с ней. Она расстроена после вчерашнего похода в суд. И как-то растеряна. Не знаю, зачем им понадобилось ее свидетельство. Как будто ей и без того мало огорчений.

Опаздываю, на трамвае уже не успеть.

— Верховный суд, на Элизабет-стрит, — говорю я таксисту.

— Случайно не на суд ли над этой Линдси? — спрашивает таксист через несколько кварталов.

— Мм, да.

Черт, мне совсем не хочется говорить об этом с таксистом.

— Вы с ней знакомы, что ли?

— Нет.

— А что, журналист типа?

— Нет, просто интересуюсь.

Я не стану с ним разговаривать. Пошел к черту.

Он на время замолкает, ему так хочется вытянуть из меня хоть что-нибудь.