— Хорошо! Ной. Ной. Ной. Я хочу, чтобы Ной вернулся!

— Не сдерживай слезы. Пускай текут!

Раздался звонок в дверь. Пора было покидать убежище.

С ней уже бывало такое раньше. Слова вертятся на языке, так и норовят вырваться наружу. Я трахалась с женатым мужчиной. Я люблю вашего мужа. Повсюду были камеры, журналисты, соседи и добровольцы из поисковых команд. Я убила своего ребенка. Можно просто произнести это вслух, прямо здесь, прямо сейчас, и все будет кончено.

Алистер замолчал. Он протягивал ей микрофон. Она прикусила язык, и слова, вертевшиеся на нем, обратились в кровь.

— Пожалуйста, — сказала она. — Если вы видели нашего малыша или если он у вас…

Алистер сжал ей локоть.

— Ной. Я хотела сказать: если Ной у вас… Если вы знаете что-нибудь о… о Ное… свяжитесь, пожалуйста, с полицией. Мы хотим только…

Она оглянулась на Алистера. Он не сдерживал слез.

— Простите, — сказала она. — Я не могу говорить, это слишком тяжело.

Джоанна не могла говорить еще несколько часов. Она очнулась, когда из гостиной раздался крик Алистера. Он орал в телефонную трубку:

— Что ты за мать, если позволила четырнадцатилетней дочери выступать с обращением по телевидению? Почему ты не посоветовалась со мной? Как ты могла допустить это ее: «согласно их показаниям, ребенка похитили из машины, которая была оставлена без присмотра», как будто бы… Ты что, не понимаешь, что подвергаешь ее опасности?

Джоанна перемотала сводку новостей на начало и прослушала безупречное обращение Хлои.

— Ничего себе… — пробормотала она. — Ну и девочка!

Алистер закончил говорить с бывшей женой и обрушил свою ярость на Джоанну.

— Она обвиняет нас! «Согласно их показаниям, ребенка похитили…» Она обвиняет нас, мать ее!

Он пулей вылетел из комнаты, оставив Джоанну одну перед телевизором. Она смотрела на подростка на экране и улыбалась.

— Ну и девочка! — повторила она.

Ей удалось наконец уснуть и проспать около часа. Проснувшись, она обнаружила, что Алистера рядом нет — он был в ванной. Он сидел на крышке унитаза и плакал. Она вошла и положила руку ему на плечо.

— Почему я не догадался? — спрашивал он.

Она опустилась рядом с ним на колени.

— Я держал его на руках в самолете, я укладывал его в коляску и потом — в машину. Как я мог не заметить?

Их прервал какой-то грохот, донесшийся снаружи. Джоанна выглянула в окно, но ничего не увидела и закрыла матовую фрамугу.

Алистер вытер глаза и уткнулся лицом в плечо Джоанне.

— Почему я ничего не заметил? Я бы мог его спасти.

Они долго плакали вместе. Джоанна была уверена, что никогда — ни до, ни после — они не были и не будут так близки.

Первый день реализации нашего Плана, Хлоя была сегодня в школе и выглядит поспокойнее. Я напечатала триста плакатов и купила ведро, клей и две кисти. Мы решили начать оттуда, где все случилось. До Пойнт-Лонсдейла полтора часа езды, по дороге Хлоя заявила, что не хочет звонить отцу. После того как он так отреагировал на ее телевизионное обращение, она вообще больше не желает иметь с ним дела — не хочет ни видеть его, ни разговаривать с ним. Раньше я бы обрадовалась, но сейчас — нет. Наоборот, мне все нутро скручивает от боли.

Прошло всего три дня с тех пор, как пропал Ной, но Пойнт-Лонсдейл уже выглядит так, как будто здесь ничего не случилось. Полицейский пост от мини-маркета убрали; какие-то люди болтают у административного здания через дорогу от младшей школы; группка местных безмятежно прогуливается по берегу; все магазины, кроме супермаркета, закрыты. Мы оборачиваем плакаты вокруг фонарных столбов на главной улице, но столбы слишком тонкие, и очень трудно разобрать, что изображено на плакате. Один плакат мы приклеиваем на дверь общественного туалета на детской площадке, по одному — на витрины закрытых кафе, булочной и магазина сувениров, а в супермаркете нам вызывается помочь девушка-продавщица и вешает еще два.

— Мы все молимся о его возвращении, — грустно говорит она.

Мы бредем дальше по пустынной главной улице, и Хлоя поражает меня своей осведомленностью. Вот дом, который они сняли. Вот тут Алистер заметил человека в джапаре. Вот тут была припаркована машина, когда Ной исчез.

На обратном пути мы молчим — думаю, потому что поездка вышла безнадежно-гнетущей. По дороге из Пойнт-Лонсдейла в Гилонг я вижу вдалеке пятна выжженной земли — черные заплатки на жухлой траве, и над ними — похожие на клешни обгоревшие ветки деревьев. Картина последствий лесных пожаров полностью соответствует нашему настроению.