— Не считай меня хуже других, я всего лишь хочу жить в мире, не драться и не воевать, просто существовать, как получится.

— А никак не получится, если мы сейчас не начнём биться за эту планету. Мы бы побились за другую, но другой у нас нет!

— Мы, конечно, бессмертные, но те, кто способен летать от звезды к звезде тоже на многое способны. Что мы против тех? Да и эти возьмут числом.

Ивец кивнул в сторону крысиного обиталища, словно боялся быть неправильно понятым. Сдерживаясь, чтобы не зарычать и не оскалить клыки, Акиве сказал:

— Да, мы против них мелочь, но и у нас есть одна маленькая фишка — наше треклятое бессмертие. Мы пойдём сражаться не за свободу будущих поколений, создать которые нам не дано, а за собственную судьбу. За свою единственную жизнь. Она длинная, и с каждым годом расстаться с ней будет всё больнее. У нас уже нет вчера, но наше завтра — это всегда сегодня. Сейчас решается, будем ли мы в нём или нас заменят, как люди это делали с негодным товаром.

Ивец глядел исподлобья. Они посверлили друг друга взглядами и, наверное, ещё попредавались бы этому занятию, если бы Эва не сказал по-женски буднично:

— Мальчики, хватит болтать. Ещё немного и мы и того упустим, и эти нам на голову свалятся.

Гул и, правда, заметно вырос, а крыс затерялся в ночных мхах.

— Вдогон! — скомандовал Акиве.

Вампиры прекрасные бегуны. Для отступления лучше компании не сыщешь, но и догонять мастера. Удобная одежда зелёных не стесняла движений, а про обувь все трое забыли, хотя она наверняка имелась на корабле пришельцев. Так и бежали в серебристых комбинезонах и босиком, а у Эвы ещё развевался за спиной плащ из простыни.

Акиве иногда поглядывал на него, на мелькающие рядом серебристые фигуры. Сколько он помнил, у людей тоже были устройства, способные булавку разглядеть с орбиты. Ну, не булавку, так человека точно. Вряд ли пришельцы, шастая по галактике, хуже различали детали. Кого они преследовали? Сомнительно, что посчитали трёх лохматых белокожих дикарей за своих соотечественников: те сияли бы зелёными лысыми макушками. Значит, решили расправиться с наглецами, а не подбирать заложников.

В том, что за ними гонятся, у Акиве не было никаких сомнений. Гул наверху менялся, пилоты там переложили рули, следуя за странной троицей, быстро бегущей к реке. Вот один сменил тональность, взяв на упреждение. Боятся, что аборигены утопятся, лишь бы не рассказывать, куда дели зелёных пленников?

Ладно, с этим можно потом разобраться. Укрытий впереди нет, точнее, Акиве они неизвестны, так что река — тоже вариант. Нырнуть, конечно, а не топиться.

След Акиве держал легко, но когда впереди мелькнула рыжая спина, уточнил направление. Действительно, город, хотя грызун забирал чуть правее. Вероятно, он бежал к этим сладким для него полям с диковинными растениями.

Сверху наседали. От гула шкура пошла мурашками, а потом секануло по кустам, по камням защёлкало. Акиве сообразил, что стреляют. Эва вскрикнула, Ивец споткнулся. Похоже, в них попали. Вампира нельзя убить пулей, знают, интересно, об этом наверху? Остановиться, начать переговоры? Так опять возьмут в плен. Вдруг им наплевать на пилотов, а рассердила только потеря корабля?

Почва пошла под уклон, открылась низина приречного города. Вампиры побежали быстрее, но корабль с небес обогнать не смогли. Он рухнул прямо перед ними, впился опорами в землю. Ударили огнемёты — не в вампиров, а просто упреждая, не давая сделать шаг.

Акиве остановился, Эва злобно шипела рядом. Ивец тоже затормозил, но к чести его попрёками не разразился. При таких неравных шансах сложно было винить командира.

Акиве продолжал лихорадочно соображать. Надо действовать, а не ждать, когда расстреляют или усыпят. Он попытался сформировать картинку для зелёных, но получалось плохо, и тут корабль разразился человеческой речью:

— Стоять или будете убиты.

Наверное, бортовой компьютер записал разговоры вампиров и расшифровал язык. Шустро сработали, но это и к лучшему. Если нет возможности драться, надо обманывать, а делать это удобнее, пользуясь речью. Акиве немедленно поднял руки.

— Беда! — заорал он. — Там случилось несчастье с вашими товарищами. Мы как раз и спешили им на помощь. Они попали в плен. Ужасное зло желает их гибели. Крысы не хотят, чтобы планета досталась зелёным.

Если поверят — они полные придурки — решил Акиве. Он просто выдумать ничего лучшего не смог, а кричать хоть что-то обязательно следовало. Он продолжал, понимая, что всё бесполезно, но твёрдо решив не сдаваться до конца:

— Они захватили землю и почти уничтожили нас, их тысячи, миллионы, миллиарды!

Акиве со стыдом признался себе, что едва не начал с сотен. Забыл числительные, не требовались они столько лет при простой буколической жизни. Мир по-новому оброс и восстановился, а считать его оказалось некому. Не лучше ли отдать землю тем, кто что-то умеет? Тем или этим. Зелёным или крысам. Разве вампиры не беспомощны её удержать?

Да, умнее, честнее, полезнее, но восставало отчаяние, помноженное на проснувшийся темперамент. Трепало изнутри душу и велело барахтаться, а не идти на дно. Выныривать до последнего. Реку выпить, но не утонуть.