VI

Директор цирка принял Фердинанда без промедления.

– Что вы умеете?
– спросил он, раскуривая трубку.

– Я умею сочинять экспромтом стихи, - сказал Фердинанд.

Директор окутался клубами табачного дыма.

– Стихи, стихи...
– пробурчал директор.
– Это не чудо сочинять экспромтом. Я многих знаю, которые сочиняют.

Фердинанду стало не по себе.

"Вот тебе и на!
– подумал он.
– Придётся, Фердинанд, познакомиться тебе с тюрьмой. Не заработаешь на стихах - угодишь за решётку, с судом шутки плохи".

– Можно, разумеется, сочинять и стишки, - послышался голос из табачного облака.
– Но надо сопровождать это каким-нибудь трюком. Вы понимаете, что значит "сопровождать трюком"?

– Сопровождать - значит сопровождать, - сказал, не задумываясь, Фердинанд, - а трюком - это...
– И тут он запнулся.

– Трюком в цирке называется, как бы это вам сказать...
– Директор помедлил, подбирая подходящее слово.
– Короче говоря, под словом "трюк" подразумевается трюк. Вы меня понимаете?

– Мне кажется, понимаю, - поспешно согласился Фердинанд, который старался произвести на директора как можно более благоприятное впечатление.

– Так вот. Дело заключается в том, чтоб номер был интересным и оригинальным. Надеюсь, Великолепный, вы знаете, что значит "оригинальный"?

– Откровенно сказать, не очень, - признался Фердинанд, который опасался всякого незнакомого слова, считая, что может попасть впросак.

– Оригинальный - это значит единственный в своём роде, такой, какого до сих пор никогда не было.

– Как вы считаете, директор, я оригинальный? Единственный ли я в своём роде? Такой ли я, какого до сих пор никогда не было?
– одним духом выпалил Фердинанд.

Директор вышел на минуту из облака табачного дыма и стал разглядывать Фердинанда. Он обошёл его несколько раз вокруг, затем приблизился настолько, что Фердинанду показалось, будто он его обнюхивает.

– Несомненно, Великолепный, в своём роде вы единственный, вы такой, какого до сих пор никогда не было. Одним словом, вы оригинальный!
– заявил директор, завершив осмотр.

– Урра!
– закричал Фердинанд.

– Да вы особенно не радуйтесь, - охладил его пыл директор.
– Вид - это ещё не всё. Вид у некоторых оригинальный, а способности к искусству весьма средние, а то и вовсе никаких.

Сказав так, директор сделал несколько шагов назад и вновь погрузился в своё облако. Фердинанду даже показалось, что он общается с таинственным духом, обитающим среди тумана, который то появляется оттуда, то исчезает.

– Итак, вы утверждаете, что можете сочинять экспромтом стихи? осведомился исчезнувший в своём облаке директор.

– Совершенно справедливо.

– Где до сих пор случалось вам выступать?

– В разных местах...

– Ну всё-таки?
– настаивал директор.

– В основном в частных домах...

– У тётушки на именинах?

– И даже очень часто!
– с гордостью подтвердил Фердинанд.
– Вы себе не представляете, сколько у меня тётушек.

– Выходит, вы просто любитель?

– Да, да, я большой любитель этого дела.

– Вы меня не поняли, - сказал директор.
– Впрочем, неважно. Видите, сочинение стихов только тогда имеет смысл, когда из этого можно было сделать интересный номер. Допустим, публика станет задавать вам вопросы, а вы будете отвечать на них стихами.

– Пожалуйста, пусть публика задаёт вопросы.

– Но и это ещё не всё, - заметил директор.
– Будет неплохо, если одновременно с этим вы станете делать гимнастические упражнения на трапеции под куполом цирка...

– Я согласен, - упавшим голосом сказал Фердинанд.

– Держась одной только рукой за трапецию...

– Мне уже всё равно, могу и одной...

– За трапецию, которая раскачивается взад и вперед?..

– Пусть себе раскачивается, - согласился Фердинанд.

– А вы в этот момент будете висеть вниз головой...

– Ладно, пусть вниз головой!

– Тогда всё в порядке!
– радостно воскликнул директор, появляясь из дыма.
– У нас есть сенсационный номер для ближайшей программы!

– Минуточку, директор, - холодно возразил Фердинанд.
– Номера пока ещё нет.

– За чем же дело стало?
– удивился директор.
– Может, вы испугались?

– Испугался?
– рассмеялся Фердинанд.
– Что за мысль пришла вам в голову, директор? Никто из Великолепных ещё не ведал страха.

– Тогда объяснитесь!
– воскликнул директор, размахивая своей огромной трубкой.