– В тот самый день, ты сказал, что хочешь навсегда связать свою жизнь с моей, сказал, что это не пустые слова или опрометчивое решение. А потом исчез на полгода. О чем я должна была думать, Майлз?

– Я слабак. Я страшился снова посмотреть тебе в глаза, Сильвия.

– Но почему?

– Боялся, что сломаю тебе жизнь.

– Ты дурак, - вскрикнула девушка, - если ты подумал, что можешь сделать мне еще хуже, чем сейчас, то ты просто дурак.

– Видишь ли, все не так просто. Я – виконт, будущий граф. Мои родители не захотят видеть рядом со своим сыном дочь обедневшего сквайра, а тем более… мертвого.

– Ну да. Когда они узнают, что за мной нет и ржавого пенса приданого, то свалятся от удара. А потом я скажу, что сбежала из женского монастыря, где должна была учиться и работала в захудалом трактире, мыла кружки и выносила помои. Как по мне, неплохая невеста для графа. Зачем ты вообще говорил те слова?

– А знаешь, плевать на их мнение. Пусть хоть испепелят меня своим гневом и выгонят прочь. К черту это, к черту… замок, к черту титулы.

– Нет, - тихо прервала его Сильвия, - не порть себе жизнь ради никчемной служанки. Мне тяжело думать о себе, как о причине возможных бед. Лучше нам больше не видеться.

Девушка поднесла чепец к намокшим ресницам.

– Так будет лучше, - добавила она.

Сильвия встала, надела обратно чепец и, оставив цветы на скамейке, принялась собирать кружки. В большом корыте на ножках с мутной мыльной водой она зачерпывала ими воду и сливала обратно. Майлз подошел к корыту и взял из рук девушки одну из кружек, после чего начал повторять манипуляции по полосканию сосудов. На задний двор выбежал трактирщик.

– Сильвия! Сколько можно копаться? Сейчас каменщики на обед придут. Самое жаркое время начинается, а ты попусту прохлаждаешься.

– Уже иду, - угрюмо ответила девушка и встрянула кружкой, избавляясь от воды.

Трактирщик ушел.

– Я еще вернусь, - сказал Майлз и провел пальцем по шершавой мыльной древесине, - и заберу тебя отсюда, лесная нимфа.

– Лесные нимфы не драят полы и не разносят выпивку, - едва заметно улыбнулась Сильвия.

– Я приду в самое жаркое время, когда каменщики заходят на обед. Приду с самым огромным букетом фиалок! Скуплю все фиалки в городе, а что не смогу купить – украду. И на глазах всех посетителей заберу тебя из этого поганого места. Мы уедем в замок и будем жить в нем, как и мечтали, лучше всех королей и королев. Вот только закончу учебу и обязательно вернусь.

– Тогда я буду ждать, виконт Майлз Грайвер. Ты не притронулся к пиву.

– Ненавижу пиво.

2

Майлз полусидел на набитом соломой матрице и, закинув руку за голову, упершись спиной в стену, думал. Крошечная комнатушка, которую он снимал для жилья, больше походила на кладовую с квадратным полуметровым окном. Это окно невозможно было ни открыть, ни хотя бы протереть от плотно забившихся в трещины пыли и грязи. Даже не вытягиваясь во всю свою длину, Грайвер почти доставал ногами до пустого проема без всякого подобия двери. Пол был деревянный, сучковатый, вечно грязный и в некоторых местах ужасно скрипучий. Здесь юноша жил с момента приезда в город.

Было около четырех часов утра. Матовое окно окрасилось в синий цвет, предвещая скорый восход.

Душу грызло скверное чувство вины и недосказанности. Разве мог Майлз допустить хотя бы мысли, что Сильвия больше не желает его видеть, вопреки своим словам? Она так легко была готова распрощаться, что в один момент сердце юноши больно вздрогнуло, разослав по телу волну огненной крови. Ее слова были обдуманными, хоть и скрытыми за неуверенностью. В них чувствовалась неприязнь.

«А может и правду я ей не нужен. Лишь тягощу своей никчемной компанией».

Под руку попал маленький камушек, который Грайвер с силой запустил в стену. Отвернув голову, юноша видел перед собой баночку с чернилами, два листа бумаги и переписываемую тетрадь из архива. Отвернув голову в другую сторону, он видел светлеющее окно.

От бессилия он с трудом поднялся с матраца, откинул в сторону куртку, служившую одеялом, и выцарапал одну из половиц. На небольшой глубине лежал тканевый мешочек. Майлз отсчитал пять пенсов и вернул половицу на место. Встряхнув куртку и накинув ее на ходу, юноша вышел из комнаты. К его счастью хозяин дома уже проснулся и отпирал входную дверь щербатым ключом.

– Сходи на рынок и принеси мяса, - строгим голосом сказал мужчина, протягивая несколько потемневших монет, - вечером не забудь про дрова. Как освободишься, колодец будет ждать тебя.

Хозяин дома пнул одно из стоявших у двери ведер и, прокашлявшись, ушел в темную комнату, откуда вышел. Майлз не был зол, хотя при обычных обстоятельствах непременно бросил бы в след пару гневных реплик.

Ночью шел дождь. Застывшие в выбоинах лужи мутной воды раскинулись по всей улице. Никого вокруг не было. Поднеся сжатую в кулак ладонь к лицу, Майлз разжал ее и обнаружил потемневшие кружочки монет. Искривив губы и широко раскрыв глаза, он швырнул кружочки в лужу, как чуть раньше поступил с камешком. Монеты булькнули в зеленой воде, по которой еще долго ходили кольца и рябь.