– Бывай, - бросил пузатый мужик и вышел из комнаты.

Если бы Майлз чуть раньше понял ситуацию, то, не раздумывая бросился бы за возничим и ни за что не отпустил бы того, не позволил ему так просто уйти. Но как бы ни так. Все произошло слишком быстро. Юноша рванулся к открытой двери, с надеждой высунулся, но увидел лишь бредущих в его сторону груженых сверстников.

Прошло тринадцать лет. Проучившись на обязательном артистическом факультете, который давал знания таких наук как грамматика, диалектика, риторика, арифметика, геометрия, музыка и астрономия, Майлз поступил на юридический факультет. До завершения обучения оставалось всего два месяца. Это и радовало и пугало одновременно. Привыкнув к тяжелой и неутихаемой студенческой жизни, Грайвер совсем не помнил ту, которая благоухала в стенах любимого замка. Все, что осталось от былых времен это стойкое убеждение в необходимости вернуться домой.

Светловолосая девочка в розовом платьице продавала цветы. Майлз купил букет бархатистых синих фиалок и быстрым шагом направился к небольшому трактиру. Над входом на двух железных кольцах висела вывеска. Выцветшей бежевой краской на ней было намазано «Ржавая пика», а под надписью красовались два нарисованных треугольника, составляющих подобие наконечника копья. Не успел юноша поднести свободную руку к двери, как она с грохотом распахнулась, и из полутемного помещения вывалилось небритое и хмельное нечто. Это нечто, наклонив корпус под невообразимым углом, перебирало толстыми ногами в разодранных на левом колене портках. Майлз едва успел отскочить в сторону и спастись от прямого столкновения с человеком–тараном. Просеменив еще несколько метров, нечто повалилось на желеобразный живот и принялось лениво перебирать руками, протаскивая свою тушу по голой земле. Грайвер скользнул в открытую дверь и с головой погрузился в атмосферу вечного праздника. С порога воняло пивом и мочой. Перебранки, хрюканье, то и дело раздававшийся надрывистый хохот заполняли мрачное помещение «Ржавой пики». К кирпичным столбам крепились подсвечники с длинными застывшими нитями свечного сала. Свет от свечей вырисовывал дугообразные спины и округлые головы посетителей. Майлз окинул быстрым взглядом комнату и убедился, что все столы до единого были заняты. Шаркающей походкой он подошел к стойке трактирщика, где пузатый хозяин заведения натирал дубовое покрытие куском сукна. Над самой головой мужчины раскинулись косы чеснока и пучки сушеных трав.

– Чего подать? – низким голосом спросил кудрявый трактирщик, не поднимая глаз.

– Пива, – коротко ответил юноша и обратил взор на неприметную фигурку, скрючившуюся чуть правее от хозяина, у бочек.

Фигурка ловким движением подцепила деревянную кружку и наполнила ее пенной жидкостью, после чего встала, выпрямилась и расплылась в широкой улыбке. Майлз ответил тем же. Девушка в светло–сером чепце поставила полную кружку на стойку и вытерла руки о фартук. Еще одно бурое пятно осталось на нем. Трактирщик, видя радостные улыбки молодых людей, потянул ртом спертый воздух и слегка повернул голову.

– Сильвия, сходи вынеси собакам кости, а заодно ополосни кружки. Пару минут тебе, - хозяин помолчал, после чего тихо добавил, - работы много.

Худощавая девушка вытащила наполовину пустое ведро с костями и собрала из-под стойки четыре кружки. Держа ведро в одной руке, а кружки в другой, она медленным шагом скрылась в подсобном помещении.

– Чего встал? – бросил кудрявый трактирщик и махнул пальцами в сторону подсобки, - время уходит же.

Майлз схватил свою полную кружку и по пути расплескав пену, поспешил за вышедшей из комнаты.

На заднем дворе девушка вываливала кости собакам. Два барбоса: печеночного окраса и палевого кружили вокруг кормилицы и нетерпеливо высовывали широкие языки. Опустошенное ведро она поставила у самых ног юноши.

– Брось эти кружки.

– Да как же, а потом хозяин меня без харчей оставит.

– Брось, говорю.

Майлз вынул из-за спины левую руку. Синие пятнышки вспыхнули в карих глазах. Девушка остолбенела, продолжая держать ослабшей рукой четыре кружки.

– Привет, Сильвия. Давно не виделись.

– Давно, Майлз.

Кружки бесшумно покатились по высушенной солнцем земле. Хруст костей приглушал птичьи трели.

– Фиалки, твои любимые, - юноша протянул букет.

– Я, было, подумала, что ты забыл меня или уехал.

Сильвия взяла нежными руками цветы и прижала их к груди.

– Никогда не говори так. Даже если бы я лежал при смерти, то непременно послал бы тебе весточку.

– Тогда почему ты не приходил почти полгода? Где ты пропадал так долго? Или только смерть достойный повод для напоминания о себе?

Слезинка заблестела у краешка глаза.

– Это сложно объяснить, может, присядем?

Майлз указал на скамейку в тени выпирающей части крыши. Девушка сняла с головы чепец, обнажив темные волосы, собранные в пучок. Оба молчали в нерешительности.

– Там, в трактире, ты улыбнулась, - нарушил гнетущую тишину юноша.

– Потому что я обрадовалась. Увидела тебя, хотя, наверное, стоило обозлиться. В конце концов, это часть моей работы – улыбаться посетителям.

– Но ты-то сразу признала не простого посетителя.

– А что с того? Будь ты хоть моим покойным батюшкой, я бы улыбнулась. Зачем привязываться к простым вещам. Эмоции быстрее разума и в тот момент эта истина подтвердилась.

– Прости, я собирался прийти, собирался много раз, но… не решался. Я много думал, боялся, попрекал себя за это, но боялся. И вот, все же смог перебороть страх. Наверное, эта разлука была нужна.

Девушка вздохнула и опустила глаза на цветы. Солнце припекало все сильнее. Собаки догрызли кости и мирно лежали у своих будок, не переставая смотреть на людей. Не было слышно ни звука из трактира, казалось, что он здесь и не стоял.