– Бедненькие.

– Не переживай. Бедненькой Чиа считает тебя.

Они несколько раз свернули и подошли к лестнице.

– Если подняться, найдешь еще несколько дверей, но, живущих там лучше не тревожить. Они одинокие люди, почти отшельники. Лишних комнат в башне нет, поэтому тебе и достался такой закуток, зато рядом с Долоном! – Пена многозначительно улыбнулась и покраснела.
– Спускаться вниз можно только с разрешения и в сопровождении, но это временно. На работу будет сопровождать кто-нибудь из нас. А там, - сестра указала на двери в конце протяженного коридора, - можно умыться и не только. Пойдем, покажу, как пользоваться колесами. Важно не забывать поворачивать их в исходное положение.

Когда вошли в умывальню, и Томка увидела кран, трубы, подпрыгнула от радости и захлопала в ладоши от восторга.

– Это огромная редкость. Подобное есть только в самых состоятельных домах, и то, исключение, – с гордостью хвасталась Пена. – Пользоваться надо… - не успела договорить, как Тамаа со сноровкой начала крутить вентили, похожие на небольшие колеса и, к удивлению сестры, быстро отрегулировала приемлемую температуру.

– Однако горячая вода может неожиданно закончиться, и потом комната оглашается истошными криками.

– Твоими? – угадала Тома.

– Ну, да. Люблю теплую воду.

– А я-то как! У меня остались душистые настои для лица и тела, – искушала сестру Томка, и та не устояла.

– Много?

– Не очень, но могу научить делать их.

После этих слов Пена была пленена щедростью Тамаа.

Туалетом же оказался закуток с дырой в полу, в которой виднелась зелень, растущая далеко внизу.

– У, думала, что у вас и тут вода! – разочарованно пояснила Тамара.

– А зачем тут вода? Нужно аккуратнее пользоваться...

Томка даже не стала вдаваться в подробности, чтобы не сболтнуть лишнего.

– Утром предстоит готовить для послушников. В разных провинциях кухня отличается, но не настолько, чтобы отказываться есть приготовленное здешними стряпухами. Однако маленькие проказники из вредности кричат, что гадость есть не будут, и изображают, как от вида или запаха приготовленной трапезы их тошнит, чем доводят до слез почти всех женщин. Тем не менее, сдается мне, что семнадцать послушников – это гораздо лучше, чем встреча с Бокасой.

– А сколько им оборотов?

– От пяти до четырнадцати, но что старшие, что младшие любят делать пакости. Сколько ни наказывали, воздействия не возымело. Будь к ним строга, если что, говори мне, я передам Ло, он их приструнит.

– А вдруг моя стряпня им тоже не понравится?

– Ну, тут дело даже не в стряпне, но я промолчу.

– А кто моет посуду?

– Женщины из города. Если они ушли домой, мытье могут поручить послушникам. Полы также. Это помогает научить беречь чужой труд. А в некоторых местах моют только братья и сестры по очереди.

После небольшой экскурсии по южной башне, во время которой Томка пару раз чуть не упала, запнувшись о подол, выпросила у сестры иголку, надеясь, что сможет сотворить чудо и сшить из балахона что-нибудь приличное. И только стоя с иглой в руках, поняла тщетность надежд, ведь как это сделать без зеркала и сантиметровой ленты, не могла даже представить. Если бы рядом была Чиа, возможно, что-нибудь и получилось бы, но ждать до завтра Тамара не могла.

«Увидит Ло в этом безобразии и обомлеет! Ужас! А как в таком соблазнять?» - Томка была на грани отчаяния. Позже, почти смирившись с положением, решила, что следует хотя бы помыться, потому что страшнее ее вида в рубище может быть только она же в нем с грязной головой и немытая неделю.

С чистыми волосами, приятно пахнущими цветочным ароматом, Тамара почувствовала себя лучше. Придумывая, как завтра заплести волосы, она размечталась, и в голову пришла авантюрная идея…

Утром, когда пришел Млоас, чтобы провести на кухню, перед ним стояла Тамаа со скромно, но затейливо уложенными косами (два колоска, из которых она сотворила подобие корзинки) и в платье, приталенном с помощью белой ленты. Так же подвязаны были и рукава.

– Ну, как? – робко спросила она.

– Если Бокаса увидит, злиться будет весь день! – заверил Млоас, рассматривая Тамару с головы до ног. – Поэтому давай, чтобы не портить платье и не злить ее, накинешь мой плащ, а когда придем на кухню, снимешь.

– Благодарю! – от похвалы, ведь ее балахон брат назвал платьем, Томка смутилась, хотя раньше подобной чувствительностью и скромность не страдала. Когда-то комплементы, восхищенные взгляды и похвала сыпались как из рога изобилия, и она не ценила их. Теперь все перевернулось с ног на голову.