– А сестра Бокаса тоже ездит по империи?

– Нет.

«Ну да, злобную собаку лучше со двора не выпускать» - позлорадствовала Томка.

– Ты права, – согласился старший брат, прочитав ее мысли по выражению лица.

Тома покраснела и спохватилась, что Ло велел молчать.

– Как тебя лучше звать? – голос у мужчины был глубокий, спокойный, но требовательный.

– Тамаа.

– Долон рассказывал, что твое имя звучит как-то еще, – собеседник повернулся и посмотрел в глаза.

– Мне больше нравится, когда называют Тамарой, но «р» кажется людям сложным и непривычным.

– Интересное имя, и странное произношение. Где ты услышала его?

– Не знаю. Открыла глаза и само вышло, будто всю жизнь только и делала, что так говорила.

– Еще Долон рассказывал, что ты ощущаешь себя старше.

– Было бы хуже, если бы ощущала себя на восемнадцать или меньше, а открыв глаза, оказалась дряхлой старухой.

– Что еще помнишь? – Старший Брат не отводил глаз. И взгляд его был ничуть не легче, чем у Долона.

«Один докапывался, теперь двое!» - вздохнула Томка.

– Неужели, столь ужасное, что вызывает тяжкие вздохи?
– поддел мужчина.

– Брат Долон вам рассказывал, что…

– Не называй Долона братом! – раздалось сзади злобное замечание.
– Учитывая ваше обоюдное влечение, называть его братом неуместно и грязно.

– Называй, как тебе привычнее, – посоветовал старший брат.

Тамара уже хотела продолжить, но после заминки спросила:

– Может, мне следует спросить у него самого как обращаться?

Губы седого мужчины растянулись в странной довольной улыбке.

– Возможно, – согласился он.

– Взяв на себя обязанность перед братским орденом, я согласился нести братский долг, который не должен умаляться из-за симпатий и чувств. Исходя из этого, я не перестаю быть братом Долоном, – отчеканил Ло.

– Правильно.
– согласился собеседник.

Тамара уже поняла, что он и Бокаса тоже не ладили.

– Вы воспитаны в строгости? – неожиданно поинтересовался он.

– Не то, чтобы… - мужчины обернулись. Догадавшись, что с моралью и нравственностью тут, возможно, строго, Тамара продолжила, – …в большой строгости, но скромно. Однако, возможно, сестра Бокаса излишне строга и целомудренна, и мой рассказ расстроит и смутит ее.

Оба брата постарались приглушить язвительное фырканье, и Тамара осознала, что невольно прошлась по сушеной вобле, которая вряд ли была излишне скромна.

– Что Долон рассказывал о тебе, в том не вижу ничего особенного, а твои кухонные умения еще предстоит оценить.

– М? – округлила глаза Томка и честно призналась. – На всю цитадель я мануака не нашинкую.

– Почему сразу мануак?

– Потому что даже на кухне существует строгая иерархия, и что главная стряпуха скажет, то и придется делать.

– У тебя будет шанс показать умения, но предостерегу, едоки у нас суровые.

– Время от времени выказывают недовольство, – усмехнулся Долон.

«Баланду что ли доверят готовить? Ну, ладно хоть меня ею кормить не будут!» - утешила себя Тома, решив, что готовить бурду и есть ее в камере - разные вещи.

– Как скажете, – покорно согласилась она.

Дальше мужчины переключились на другие темы и оставили ее в покое, поэтому Тамара не смущаясь вертела головой и разглядывала главную мощеную дорогу, по краям которой стояли жители и наблюдали за шествием.

Одеты они были скромнее, чем в Туазе: менее вычурно, и толстых людей здесь было не так много. Да и одежда несколько отличалась. Женщины носили легкие платки, которые скорее защищали от солнца, чем скрывали что-либо.

Радостных приветственных криков не было, но и страха тоже. Обычное любопытство, выдержанное, воспитанное.

«Наверно, привыкли к подобному, и их не удивить, а покажи Саху, визгу будет ого-го!»

Позже Долон ближе придвинулся к собеседнику и сосредоточенно зашептал в ухо. Говорили тихо, но настолько серьезно, что от одного тона говоривших ей становилось неуютно.

«А вдруг спорят обо мне?» - она переводила взгляд со старшего брата на Ло, силясь разобраться в ситуации. Они спорили жестко, сухо, по-мужски грубо, словно спешили. А потом Долон дернул ее за локоть, развернул и грубо пнул под зад. Опешившая Томка отлетела, ударилась плечом о стену дома и, съехав, упала в широкую канаву, вырытую на краю дороги.