Собеседница понимающе согласилась.

– Теперь немного о грустном. Красивые, яркие туники придется заметить простым серым платьем. Таковы правила, – она протянула руку и стянула с крючка тряпье тусклого серого цвета.

Когда Тамара натянула на себя безразмерную хламиду и раскинула руки, лицо вытянулось даже у сестры.

«Рубище! Я в нем как чучело!» - ужаснулась Тома. Вот теперь извечный женский вопрос, что надеть стоял перед ней особенно остро.

– А можно мне ее ушить?

– Если умеешь, было бы не плохо, но в пределах.

– И каков предел?

– Даже не знаю. Чтобы ты ни сделала, Бокаса найдет предлог и ухватится, но в ответ старайся промолчать.

– Если я буду безмолвно сносить оскорбления, думаешь она успокоится? – Тамара скептично подняла бровь и наклонила голову вбок, выказывая сомнение в пользе подобного поведения.

– Нет, но почувствует тщетность в изливании ненависти. А если разразится между вами ссора, вмешается Долон, а у него и так прозвище - тайпан.

– Кто - кто?

– Тайпан. Обычно тихая змейка, избегающая по соседству других животных, но очень ядовитая. Таков уж у Долона нрав, – сокрушалась сестра.
– Отец поддерживал его и сдерживал Бокасу, но сейчас наступает сложное время. Тем более Бокаса – опытная хищница, чувствуя отношение к тебе Ивы, кружит вокруг нее и выжидает, когда ревность снова начнет гложить ее. Ты, наверное, уже догадалась, что она ревнует? Понимаю, иногда сносить Иваю трудно, но она не такая, какой кажется, просто еще юная, потому порывистая и несдержанная. Дай ей привыкнуть.

– Я постараюсь.

– Будет сложно, но еще труднее Ло. Смутное время, цитадель гудит, а Бокаса сделает все, чтобы добиться своего. Ее родной брат – ученый муж, имеет большое влияние в северной цитадели.

– И что она хочет? Власти?

– Не только, – уклончиво ответила Пена.

– Не можешь сказать?

– Не могу. Пойдем, лучше расскажу, куда можно ходить, а куда даже не следует смотреть.

– А кормить меня будут?

– Как же вы с Долоном похожи! – Пена рассмеялась от души. – Обязательно.

Стены из белого камня и высокие потолки отражали каждый шорох гулким эхом, от чего Тамара чувствовала себя неуютно, точно мелкая букашка в огромной светлой коробке. По сравнению с комнатами подземного города, пустынные коридоры, крутые лестницы, переходы цитадели поражали монументальностью, торжественностью, величием. Алебастровые стены без изъяна, украшенные яркими флагами, цветными гобеленами, орнаментами, знаками после поворота неожиданно переходили в бесцветные горельефы, выведенные на влажной штукатурке. Под косыми лучами солнца становились заметны тени, складывающиеся в сложные образы. За следующим поворотом цветные красочные росписи охватывали идущего водопадом, потому что даже полоток был покрыт ярким рисунком.

Томка с восхищением озиралась по сторонам. Заметив ее восторг, Пена была польщена.

– Каждый символ что-то означает, да?

– Верно, позже расскажу о них подробнее. Не обижайся, но предупрежу на всякий случай: относиться ко всему, даже к простым рисункам следует осторожно, лучше с трепетом, это - святые символы. За каждым твоим шагом будут следить, поэтому думай, прежде чем сотворить что-то, – предостерегала проводница.
– Твоя комната расположена в южной башне. Моя комната рядом, там, - она махнула рукой, - за поворотом комнаты Виколота и Млоаса, а во-он там – Долона.

– А Чиа и Саха?

– Чиа определили в дом, где живет обслуга. Не волнуйся, женщины работают у нас много лет, некоторые даже поколениями, ее никто не обидит. Ей тут нравится.

– Так быстро освоилась? – не поверила Тома.

– Ты спала два дня, а она с удовольствием поливала цветы и саженцы в аптечном огороде, а чудовище ходит за ней как на привязи. Стра-ашный, на него смотреть жуть как тошно, но, когда смеркается, они копаются в саду, пропалывают грядки. Чиа - хорошая девочка.

– А ничего, что за хорошей девочкой нехороший… э-э… «мальчик» по пятам ходит?

– Был бы он как раньше «золотым гронгом», может, и да, но пока это морковное страшилище. Она его морковкой подкармливает, таскает из кладовки, жалеет. Так трогательно, думает, что никто не знает.

– Могу я их увидеть?

– Завтра вечером, после работы на кухне. Представляешь, Саха пытается говорить, но лучше бы молчал. В темноте такого встретишь, и чудо-слабительное не понадобится, которым ты Иве грозила, поэтому на ночь его запирают.