Совет призван был объединять, умиротворять, но этот был не таким. На долгой памяти Клахема не было более тревожного собрания, омраченного трагическими происшествиями.

Собравшиеся сбивались в группы, перешептывались, осуждающе качали головой и искоса посматривали на обезображенную Бокасу. Во всяком случае, именно так казалось ей.

Она долго и тщательно готовилась к важнейшему дню. Кропотливо, с величайшими предосторожностями шла к цели всей своей жизни, пожертвовав даже здоровьем. Этот день должен был стать ее триумфом, а вместо этого из-за ненавистной темной все будут помнить ее опухшее, изуродованное лицо. Морщины исчезли, но и опознать черты лица Бокасы стало невозможно из-за отеков. Щелочки опухших глаз, огромные скулы, покрытые мелкой сыпью, красная кожа… - и все это из-за козней темной.

Почти два дня все мысли Бокасы были заняты речью для Совета и темной дрянью. Она даже определиться не могла, о ком думала больше. От переполнявшей ненависти и волнения потеряла сон и покой и постоянно чесала лицо, потому заживление шло медленно.

Предстояло гордо выйти из-за укромного угла за колонной, произнести горячую речь, увлечь присутствующих обещаниями и надеждой, но Бокаса стыдилась своего вида. Так мечтать об этом дне, и так его испортить!

С Грозой ничего не случилось. Ни одного облезлого места, ни одного упавшего уса! Перепачкав рвотой пол под кроватью, он остался совершенно невредим и отомстил сполна. Если хотя бы к чему-нибудь можно было бы придраться, она бы постаралась убедить Совет, что случайно обнаружила яд, но живучий зверь и хитрая чернушка испортили планы.

– Сестра, тебе нездоровится?! – раздался громкий голос Маганы, полный сочувствия и желания привлечь к разговору как можно больше внимания.
– Следует следить за здоровьем и меньше волноваться.

«Когда же отмучаешься и упокоишься?» - читалось в насмешливых, ликующих черных глазах подруги Кинпасы.

– Легкое недомогание, – пренебрежительно бросила Бокаса и выскользнула из-за колонны, не желая показывать замешательство. И тут же привлекла внимание.

– Новая Сестра? – послышались перешептывания собравшихся.

– Нет, это Бокаса. Она серьезно больна, потому спешит воплотить желания в жизнь, – съязвила Сестра Магана, и несколько десятков голов повернулось в их сторону.

– Это заразно? – не повышая голоса, спросил Виколот, пытаясь сохранить беспристрастное выражение на лице.

– Нет, – процедила Бокаса, но в тишине ответ прозвучал не слишком убедительно.

Раздался приглушенный трубный звук, и в комнату вошли Старшие Братья. Расположившись на возвышении, по бокам от пустующего Центрального кресла Главы, они склонили головы, давая знак, что Совет начался.

Бокаса присела на скамью, и соседи тут же отодвинулись на безопасное расстояние. Так стыдно ей еще никогда не было.

«Ну, погоди, грязная тварь, за все заплатишь сполна!»

Едва наступила тишина, Старший Брат Саназ встал с места и безутешным голосом начал вещать:

– Сегодня, в сорок пятый день летней четверти, с прискорбием и безмерной печалью сообщаю вам, что наш Отец Такасак, глава Братского Ордена сделал последний вздох…

Смурые, неулыбчивые лица Братьев и Сестер побледнели. Некоторые так и застыли с открытыми ртами, сраженные страшной, ошарашивающей вестью. Сама попытка покушения казалась невообразимой, а удачное покушение и подавно. Растерянность, сомнения, подозрительность наполнила сердца присутствующих.

Обостренный пыльцой дар сделал Долона беззащитным перед всеобщим единым порывом Братьев и Сестер. Окруженный толпой, источавшей отчаяние, обиду, жажду возмездия, он захлебывался чужими эмоциями. Почти непреодолимый порыв свернуть тощую шею заставил вцепиться в скамью трясущимися руками. Ло знобило, сердце бешено стучало, заломило от напряжения в висках. Не сводя глаз, он следил, как, ссутулив плечи и опустив голову, Бокаса изображала скорбь и скрывала ликование.

«Должен отомстить! Отомстить! Мстить!» - тело напряглось, но резкая, нестерпимая боль отвлекла, вырвав из эмоций.

Не в силах сделать вдох, Долон сосредоточился на себе. И лишь после того, как с трудом удалось втянуть немного спасительного воздуха и успокоиться, наконец-то заметил побелевшие пальцы, жестко сжимавшие его колено, и тяжелое дыхание Виколота, не сводившего с него встревоженных глаз. Этого хватило, чтобы совладать с собой.

Если бы не Брат, неизвестно, чем закончился бы Совет. Потому что едва Ло пришел в себя, бесцеремонный, бодрый голос, без сожаления и малейшего почтения прервал воцарившуюся тишину в зале:

– Кто зачинщик? Его настигла расплата?

Вопрос прозвучал не только грубо, но и неуместно. По залу прошел шепот недовольства.

Да, у каждого, кто услышал недобрую весть, появился вопрос: «Как подобное могло произойти», но в судейском ордене никто не сомневался, что злодеев обязательно, рано или поздно найдут и воздадут по заслугам. Бокаса же так спешила первой озвучить каверзный вопрос, возглавить зарождавшееся недовольство, что не задумывалась о таких мелочах.

Будь Отец жив, возмущенные Братья и Сестры демонстративно покрыли бы головы капюшонами, образно отказывая в братстве и доверии. Но после известия любопытство и тревога возобладали, и они решили осудить ее неуважение и бесцеремонность после ответа Старших. Однако, предвидевший подобный поворот, Кинтал огорошил всех, произнеся простою фразу: