– Если без зова души и сердца, то вместо Братского Ордена появится огромный, склочный Орденский сераль! – зло закончил Кинтал.

– Грех-то какой! – послышались возмущенные голоса, переполненные негодованием.

– Кроме того, цель, которую она желает достичь, может не оправдать средства. Если даже допустить, что ее затея удастся, что увидят отроки? Склоки, ревность, разврат, вертеп?

– Заточить!

– Заточим, и вместо одной сестры Бокасы появится другая. Или не одна… - предупредил Клахем. – И что дальше?
– он свирепо усмехнулся.

– Для начала следует перестать причислять слабо одаренных к Младшим. Если только при искреннем уважении к ордену, - предложил один из Созерцателей.

– Правильно. Правильно! – раздались одобрительные возгласы, резко прерванные Клахемом:

– Мы услышали вас! Но теперь настало время каждого задуматься и ответить, не таясь: верите ли вы Старшим Братьям?

– Да! Да! – сразу же раздались уверенные, громкие крики.

– Тогда мы призываем вас верить и доверять вопреки всему. Без объяснений, в молчании! Ваша вера и твердость подвергнутся испытанию. Готовы ли вы?

– Да, – громогласно, но хмуро подтвердили собравшиеся.

– Тогда мы просим вас поддержать на Совете Бокасу, – произнес внезапно Кинтал, и в повисшей тишине застыл воздух. Замершие Созерцатели и некоторые Старшие задержали дыхание, чтобы удержать крик и несогласие. Они обещали верить…

– В единстве и доверии наша сила, – неожиданно просто, без злости и пафоса изрек уставший Клахем.

– Если уж говорить по правде, одобрение Созерцателей не требуется для принятия Старшими знаменательного решения, – задумчиво ответил Халет. – Однако, если вы спрашиваете и просите, значит, дело важное. Можем мы просить разъяснений?

– Сейчас нет, – отрезал старик. – Но, когда придет время, я дам исчерпывающий ответ.

Напряжение достигло вершины. Клахем чувствовал, как к спине прилипла рубаха. Прежде чем Братья дали ответ, прошло несколько мгновений, но они показались ему долгими, мучительными, изматывающими.

– Доверяю, – подтвердил голос.

– Доверяю, – согласился второй.

– Доверяю… - голоса слились, от сердца отлегло, но Кинтал заметил, как у наставника закрылись глаза за мгновение до первого ответа.

***

Томка смотрела, как Долон ест, погруженный в раздумья, и не решалась отвлекать болтовней.

– Не молчи. Я слушаю, – приободрил он, заметив, что сегодня ест в молчании.

– Ты расстроен.

– Сегодня Совет.

– Что может случиться?
– насторожилась она.

Ло мешал ложкой кашу и медлил с ответом.

– Бокаса хочет занять место Главы.

– А это возможно?
– Тома не верила своим ушам.

– Да, - от смуглого лица схлынула кровь, и, заметив, как Тамаа побледнела и не сводит с него настороженно-испуганных глаз, Долон положил ладонь на ее руку и заверил: - Не бойся.

В ответ она попыталась улыбнуться, но опущенные брови и грустная, вымученная улыбка Тамаа расстроили Ло еще больше.

– А как же ты? Она тебе все припомнит.

– Я ей нужен! – злобно отчеканил он. – Она мне ничего не сделает, но тебе следует быть осторожной. Как бы не задевали, молчи, в споры не вступай. Расскажешь мне, разберусь, – Долон смотрел на нее с тревогой.

– Знаешь, я могу ошибаться… - осторожно начала Тома, и две морщины проступили на нахмуренном лбу Ло.
– Не уверена, но подозреваю, что кто-то был в моей комнате и трогал вещи. Я делала смесь для… - при этих словах у него дернулась губа: вспомнив ее высохшую смесь для красоты кожи, он едва удержался, чтобы не улыбнуться. Томка насупилась.
– Она ужасно пахучая. Я плотно закрыла бутылек пробкой и проверила, пузырьков воздуха не было. Но вчера, когда зашла в комнату, сразу почувствовала этот запах. Осмотрела вещи: они стояли не так, как я их ставила. А склянка стала полупустой, - Ло сверлил ее взглядом.
– Еще одно платье было измятым и небрежно сложенным.

– Что в склянке?

– Уксус, мед, молотые орехи, сок и масло помоа, ягоды…

– Что-нибудь ядовитое?

– Нет! – возмутилась Тома.

Долон, щурясь, сосредоточенно смотрел сквозь нее. Подозрительность мелькнула в его глазах, потом сменилась яростью. Ложка выпала из руки, но он не обратил внимания.

– Мне надо идти, – резко бросил, поднимаясь из-за стола.

Ло ушел, даже не попрощавшись, оставив Томку одну за огромным обеденным столом с недоеденной кашей, откусанной лепешкой и нетронутой чашкой с отваром.

– Поймали! – неожиданно над ухом раздался звонкий мальчишеский голос.

Тамара дернулась:

– Кого! Где?

– Кота, который штах грыз! – гордо ответил Маасас, выпятив грудь колесом.

– Кота?

– Угу, а кто еще мог залезть за тонкие лозы? Приходим утром, а он в силки угодил! Рычит, шипит, веревку грызет...

– Сбежать хотел, но мы не дали, – встрял в рассказ Палаис. – Я позвал Брата Тауша. Видела бы ты его лицо, когда он увидел зверюгу. До сих пор сидит и думает, как кошак колючки грыз!