– Водителя ищу. Желающие есть, но выбирать особо не из кого. И у всех одна беда, - она присела к Еве на кровать.

– Пьют?
– догадалась Ева.

– Пьют, не то слово, - махнула рукой в сердцах главврач и обратилась к Дэну, - сходи-ка ты, наверно, узнай, что там с завтраком. Что-то задерживаются они сегодня.

А Ева попросила принести её вещи и телефон, которые так и остались у него в комнате.

– Не вопрос, - просто ответил он и вышел.

Особо секретов от него у главврача не было, просто она задавала Еве всякие нескромные вопросы про ее здоровье и вообще, и Ева была ей благодарна за то, что отвечать приходилось в отсутствие парня. Они еще немного поговорили ни о чём, и Екатерина ушла, а Дэн вернулся.

– Не рановато ты вставать начала?
– спросил Дэн, хмуро осматривая ее кровоточившее плечо.

– Мне категорически необходимо было помыться, - объяснила она, - Честно говоря, мне далось это нелегко.

Она попыталась увидеть, что он там на ней разглядывает. Да, повязка насквозь пропиталась кровью. Ева вспомнила, как в душе она неловко повернулась и чуть не потеряла сознание от боли. Если бы не Даша, которая, несмотря на Евины протесты, не оставляла ее там ни на минуту одну, закончиться эти водные процедуры могли для Евы плачевно.

– Как твой лечащий врач, я запрещаю тебе вставать ближайшие три дня и уж тем более для похода в ванну, - сказал он строго.

– Для похода в туалет, я надеюсь, вставать можно?
– на всякий случай уточнила она.

– Только под моим присмотром, - улыбнулся он.

В палату заглянула Даша. Ева ей радостно улыбнулась. Девушка немного смутилась, увидев их вдвоем, робко сказала:

– Извините! Денис Германович, я сегодня и наверху дежурю, и здесь Сергею Алексеичу нужна. Вы не покормите старушек? И так завтрак им задержали!

– Да завтрак сегодня вообще задержали!
– сказал, вставая, Дэн, - Конечно, иди доктору помогай, я с бабками сам разберусь.

Она кивнула и поспешно вышла.

– Если что, я на территории!
– сказал он, доставая из кармана Евин телефон.

Он быстро нажимал по кнопкам, и через несколько секунд Ева услышала, как в ответ завибрировал его аппарат.

– Теперь ты знаешь мой номер, - сказал он, возвращая ей телефон и одновременно целуя ее в щеку, - Если что, звони!

Ева зарылась лицом в пушистого медведя, прижимая к груди телефон. Определенно утро никогда не было ее любимым временем дня. С утра ей всегда было тоскливо, а если утро было солнечным, тоскливее вдвойне. Этот парень всю ночь работал, в короткие перерывы спал в этом жестком кресле, при этом еще заботился о ней и ни разу еще не был недоволен, груб или зол. А она злилась на него, просто проснувшись в плохом настроении, в своем обычном, плохом с утра настроении. Ей снова стало стыдно за свои утренние мысли.

"Бляк!"- сказал в ее руке телефон. Она открыла сообщение, увидела "розочку" и "поцелуйчик" от незнакомого абонента. Отправила ему "котика с большими глазками" и обозначила этого нового абонента в своих контактах "Он" с большой буквы. Потому что это был Он, и этим было все сказано.

И только после этого она увидела кучу пропущенных звонков, большая часть которых была от Феликса.

Феликс бросил сумку на пол, и, как был в одежде, упал ничком на свою кровать. Он устал, у него болела голова и его все раздражало. Раздражала эта работа с постоянными перелетами и сменой часовых поясов. И эта зима, которая ещё толком не началась, но уже раздражала. Раздражал этот дом, большой и неуютный. Он даже хотел встать и уехать на свою квартиру, но вспомнил, что уволил домработницу, а значит, там почти неделю, с его отъезда, грязная посуда, несвежая постель и бардак. И свою комфортабельную современную квартиру он любил даже меньше чем этот неуютный старый дом. Здесь он жил, туда же приезжал развлекаться с девушками, ни одна из которых не была у него дважды.

– Фелюня, ты будешь завтракать?
– бесцеремонно открыв дверь, спросила его женщина в пеньюаре с распущенными рыжими волосами.

– Нет, - промычал он, демонстративно отворачиваясь.

Женщина эта, его мачеха, которую он с детства звал просто Клара, тоже его раздражала, причём сегодня не больше, чем всегда. Раздражала всем: своим елейным голоском; своими полупрозрачными халатами, в которых она разгуливала по дому по утрам; своим свободным обращением с его именем, называя его уменьшительно-ласкательно на разный манер, что его бесило, и она прекрасно это знала. И самое главное тем, что с детства она его не любила. Рыжая, наглая и плутоватая как настоящая лиса, она не только не любила Феликса, но еще и всячески старалась ему это продемонстрировать, никогда не выходя при этом за рамки приличий, не срываясь, не повышая голос, не проявляя раздражения, чем приводила Феликса в еще большее бешенство. Если бы она не отравляла сам воздух этого дома, возможно, он нравился бы Феликсу больше. Его утешало то, что Клару никогда не любил отец. А Феликса любил. Возможно, она это понимала, потому и отыгрывалась на Феликсе. Возможно, недолюбливала она его и потому, что Феликса все считали её родным сыном, и она дала обещание отцу что будет придерживаться этой версии всю жизнь, а своих детей у неё не было. В любом случае Феликса утешила правда, что она не его родная мама, несмотря на то, что, когда ему это сказали, он был ещё маленьким. С ощущением того что тебя не любит родная мать ему жить было ещё тяжелее. Он злорадствовал, она была беспощадна. Зачем отец с ней до сих пор жил, Феликсу было непонятно. Но у старика всегда были свои причуды. Этот дом, например, одна из них.

Старый дом из красного кирпича, построенный в начале века был даже одно время охраняемым объектом, представляя для города историческую ценность. Но с самого первого дня своей постройки оказался несчастливым и за годы своего существования обрастал легендами одна страшнее другой. Говорили, что этот дом в начале двадцатого века построил в качестве приданого для своей дочери один богатый купец. И когда он был почти готов, в нем обрушились перекрытия второго этажа. Возможно, кто-то и посчитал это дурным предзнаменованием, но только не купец. Он уволил архитектора, ничего ему не заплатив, и дом отстроил заново. В него должны были переехать молодые после свадьбы. Но в ночь перед свадьбой случился пожар, в котором сгорели и жених, и отец невесты. Сама невеста выжила, и даже через какое-то время переехала жить в этот дом. От того, что была она в трауре, а может потому, что при пожаре тоже получила ожоги, она всегда ходила в плотной чёрной вуали, и никто никогда не видел её лица. Тем не менее, будучи единственной дочерью купца, ей пришлось принять на себя обязанности по управлению отцовским делом. И надо сказать, получилось у неё это неплохо. Говорили, в том страшном пожаре выгорело полдеревни, в которой собирались справлять свадьбу, но ещё один человек - приказчик купца, чудом остался цел и даже невредим. Вот за этого приказчика, в конце концов, и собралась во второй раз замуж купеческая дочка. Но накануне свадьбы умирает и он. Только вот в причинах его смерти мнения разделились. Кто-то говорил - он повесился, кто-то - что был отравлен, другие утверждали - покончил жизнь самоубийством, выстрелив себе толи в висок, толи в сердце. Некоторые утверждал даже, что он просто сбежал, прихватив изрядную долю купеческого добра. Как бы то ни было, но и второй раз свадьба не состоялась. И девушка продала все отцовские предприятия и недвижимость, оставив за собой только этот дом, и уехала в неизвестном направлении.

Что только не пытались с приходом советской власти устроить в этом доме. И ресторан, и галантерейный магазин, и гостиницу, и ещё какие-то общественные заведения, потому что дом стоял в центре исторической части города и был бы востребован, если бы не одно «но». Что бы в нем не открывали - заканчивало это предприятие плохо. То пожар, то банкротство, то несчастные случаи с рабочими, то хищения. В конце концов, когда власти города смирились с его дурной славой и отдали его под музейное хранилище с минимумом обслуживающего персонала, подвальный этаж дома с самыми ценными экспонатами неожиданно затопило. Музей ещё подсчитывал убытки, когда отец Феликса решил его купить. Вот тогда с него и сняли статус исторического объекта и даже оформили в частную собственность. Феликс никогда не спрашивал у отца, как ему это удалась. Он и все эти зловещие подробности про Даму в вуали узнал совсем недавно, а именно после того как привёл первый раз в гости Еву, единственную девушку, которую он сюда привёл. Ева так живо всем этим интересовалась, а ему так хотелось ее порадовать.