Он заглянул Еве в глаза, наклонив голову вбок с высоты своей табуретки:

 - Девочка моя, закусывай лучше!

Она посмотрела на него укоризненно.

– Давай, давай, с хлебушком, соляночку!

И хоть ему совсем было и не с руки, он ловко набрал в ложку тушеной капусты с мясом и засунул Еве в рот. Она мычала, возмущаясь, но жевала. А он уже отломил кусочек хлеба и отправил туда же. Потом еще до чего-то дотянулся, кажется, это был ломтик колбаски. Половинку он откусил, остальное скормил Еве. Она попыталась укусить его за палец, он шутливо испугался и отдёрнул руку. Кусочек сыра. И снова он сначала половинку откусил. Когда вторую половинку он засунул ей в рот, она всё же прижала зубами его палец, который он и не собирался убирать. А потом, когда она его отпустила, потряс пальцем в воздухе, подул на него и облизал. Он кормил ее всем, до чего дотягивался. Как ни странно, Ева только сейчас поняла, что действительно проголодалась. И, не смотря на весь этот цирк, ела с удовольствием. В итоге Дэн тоже положил себе уже почти холодной солянки и аппетитно умял ее с парой котлет вприкуску. Ева запивала обед компотом, глядя, как он ест.

Старушки, не торопясь, разошлись. Девочка в переднике составила на поднос и унесла грязную посуду. Они остались одни. Ева подала ему салфетку, он вытер губы, с удовольствием потянулся.

– Знаешь, нужно срочно поменять эти ужасные табуретки на нормальные стулья со спинками. Совершенно невозможно сидеть, - и он встал, подавая Еве руку.

– Полностью согласна, - сказала она, выгибаясь назад после сидения в неудобной сгорбленной позе.

– Пойдем! Хочешь, я покажу тебе деревню?
– сказал он.

– Нет, это я покажу тебе деревню, - засмеялась Ева, - я провела здесь почти всю сознательную жизнь. Точнее, каждое лето своей сознательной и бессознательной жизни я провела здесь.

– Я и забыл, что ты считай местная, - миролюбиво сказал он и показал на дверь, пропуская ее вперед.

Девочка с кухни столкнулась с ним в дверях.

– Катерина, передай, пожалуйста, нашим поварам большое спасибо за обед и от всех нас и от меня лично. Все было очень вкусно! И тебе большое спасибо!

Девчушка покраснела и пролепетала чуть слышно:

– Спасибо, Денис Германыч!

Еве было неловко, что она сама не догадалась никого поблагодарить. Она очередной раз посмотрела на Дэна с восхищением.

– Почему она сказала Денис?
– спросила она Дэна, когда они уже шли по коридору к его комнате.

Он пожал плечами.

– Ну, твоя покойная тетя называла меня Серега, - и он совсем не грустно улыбнулся.

– А как тебя на самом деле зовут?
– спросила Ева.

– Даниэль, - он посмотрел на ее реакцию, - Даниэль Майер. А тебя?

– Ева, - и она остановилась и сделала книксен, - Просто Ева!

– Просто Ева, приглашаю тебя в гости в свое скромное жилище.

И он широко распахнул перед ней дверь.

Она зашла и, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, осматривала его довольно просторную и скромную комнату.

– О, я вижу, ты большой любитель книг, - и она показала на огромные книжные стеллажи.

– О, да!
– сказал он, снимая одну из них с полки, - Вот эта, например, моя любимая, - и он почти по слогам, запинаясь, прочитал ее название, - "Краткое руководство по выращиванию бахчевых культур в условиях нечерноземной зоны".

– А я почему-то думала, что ты доктор, - сказала она удивленно.

– Показалось, - отмахнулся он и поставил книгу на место.

Она встала спиной к окну, опершись о подоконник.

– Знаешь, я отдала бы сейчас полцарства за тапочки, - и она тоскливо посмотрела на свои уставшие ноги.

Он пододвинул ей стул.

– Ладно, царевна, садись!

Она с удовольствием села, откинувшись на спинку и вытянув перед собой ужасно уставшие ноги. Он достал откуда-то из-под кровати шлепанцы, поставил их перед Евой, а потом встал на колени и стал расстегивать на ней сапоги. Ноги отекли, и сапоги снимались с трудом. Но он был аккуратен и терпелив. Он снял оба сапога, потом разминая пальцы и разгоняя вверх по ногам кровь, слегка помассировал каждую и засунул в свои большие тапки. Еве было и больно, и приятно одновременно. У нее действительно очень устали ноги.

– Знаешь, скажу тебе как доктор, тебе не мешало бы прилечь. Нужно восстановить кровообращение, да и просто дать ногам отдохнуть.

Он совершенно серьезно показал пальцем на свою кровать. Она сомневалась.

– Иначе ты не сможешь застегнуть свои сапоги, - и он показал на них несчастных, стоящих посреди комнаты.

Она дошаркала до кровати, волоча по полу ноги в тапках, и аккуратно присела на краешек. Кровать была неожиданно жесткой и под Евиным весом даже не дрогнула.

– Давай, давай, закидывай ноги! Надо вытянуться! – и он положил повыше подушку к деревянному изголовью.

Она подумала, что сопротивляться бесполезно, и была совершенно права. В узкой юбке, которая норовила непременно задраться повыше, она немного поерзала, но все же улеглась и довольно удобно.

– Чай? Или кофе? – спросил Дэн.

– Кофе, - сказала Ева довольно уверенно, а потом добавила, - Или чай?

Он посмотрел на нее пристально:

– Или все-таки кофе?

– Мннн, я не знаю! – сказала она смущенно.

– Ясно, - сказал он спокойно, включил чайник и стал доставать кружки. Еще он достал банку кофе, сухие сливки, сахар кусочками в картонной пачке. Насыпал кофе, сливки, на секунду задержался и повернулся к Еве: