– А…, - и эта неугомонная бабка хотела еще что-то сказать, но остальные так на нее зашипели, что она хоть с обиженным видом, но всё же замолчала.

– Прощайтесь!
– громко провозгласил один из работников, опираясь на лопату, - Не до вечера ж нам тут ждать!

И старушки стали по очереди подходить. Они что-то шептали тихонько усопшей, крестились и долго не задерживались.

Дэн разгадал причины настоявшей на своей поездке Анастасии Филипповны - она просила что-то кому-то передать. Дэн тоже тихонько постоял перед гробом после Романа, попрощался. Последней подошла Ева. Она мужественно поцеловала старушку в лоб, что-то шепнула и помахала ей на прощанье рукой. Слезы ручьями текли по ее щекам, она вытирала их прямо рукой. Капюшон пальто, который она одела вместо шапки, свалился, каблуки сапог завязли в сырой подмерзшей земле, но она не замечала. Она стала пятиться назад, чтобы пропустить рабочих, закрывающих гроб крышкой, но потеряла равновесие и упала прямо в руки подхватившего ее Дэна. Застучали молотки, которыми заколачивали крышку, и она зарыдала у него на груди, не в силах сдержаться. Он гладил ее по волосам, успокаивая, и сам еле сдерживал слезы. Роман усердно отворачивался, но Дэн заметил, что и его глаза предательски покраснели. Бабки нестройным хором выли в голос.

Как бы ни были пьяны рабочие, а гроб опустили аккуратно. Поставили мягко и покидали вниз концы вафельных полотнищ. Бабки стали брать по горстке земли с края могилы и бросать на гроб. Ева немного успокоилась, тоже взяла комочек грязи, и вяло кинула вниз. Дэн последовал ее примеру, грязь кинул, но одной рукой девушку так и держал, мало ли что. Она достала платок, потерла свою руку, потерла руку Дэна. Грязь прекрасно размазалась, но так и не стерлась до конца. Рабочие активно засыпали могилу, махая лопатами со всех сторон. Пришлось отойти подальше. Уставшие и замерзшие бабки потихоньку поплелись к машине. Роман побежал им помогать.

 А Ева так стояла спиной к Дэну, наблюдая за работой кидающих землю людей. Дэн обнял ее двумя руками. Даже в этих сапогах на каблуках, она почти на голову была ниже него. Он наклонился и прижался лицом к ее виску. Она погладила его небритую щеку. Он поймал ее руку и прижал к своим губам. Она не возражала. Он боялся пошевелиться и разрушить эту магию.

Рабочие поставили простой деревянный крест, предварительно покрутив его туда-сюда, не помня, справа налево или слева направо должна быть косая нижняя перекладина. Один из них вопросительно повернулся к Еве. Она показала рукой справа налево. Он понятливо кивнул. Венки пристроили сверху на холм, и молча стали собирать свой инвентарь и уходить. Когда последний из них прошел мимо них, Ева развернулась посмотреть на него и на машину, и тогда Дэн довернул ее к себе лицом и прижался губами к ее губам. Она ответила и время остановилось. Он задыхался, она умирала в его руках, но они не могли остановиться.

Если кто-то скажет вам, что людям нужны слова, чтобы понять друг друга, плюньте ему в лицо. Людям нужны слова, только когда между ними нет понимания.

И лишь когда, видимо, наблюдавший за этой сценой, Роман недовольно надавил на сигнал, они опомнились. Когда Ева отстранилась, Дэн, державший ее одной рукой за шею, еще на секунду задержал ее голову и заглянул ей в глаза. Она была счастлива. Ее бесподобные, нереальные глаза сияли в ответ на его вопрошающий взгляд. Она чмокнула его еще разок в уголок рта, и они пошли к машине.

По колено в грязи, замерзшие, но счастливые они залезли в машину. Злой водитель дернулся слишком резко. В кузове запричитали побившиеся бабки.

«Господи, - подумал Дэн, - хорошо, что в этом супер-автомобиле окна только в кабине!» Ни осуждение, ни сплетни его не волновали, но он не хотел, чтобы эти старые клюшки трепали имя его девушки. Он потрогал свои горящие уши, и только тогда понял, насколько же на улице было холодно. Он прикрыл руками, чтобы погреть и Евины уши - они были ледяные. Шофер гнал как полоумный, бабки охали, а Дэн закинул свою руку так, чтобы защитить девушку, и о стены кабины билось только его тело.

Машина резко затормозила перед входом в больницу. Роман выскочил, в сердцах хлопнув со всей силы дверцей, и убежал в неизвестном направлении, чуть не сбив с ног, поджидавшую их Екатерину.

– Что это с ним?
– спросила она у Дэна, провожая взглядом парнишку.

– Не знаю, в туалет, наверно, побежал, - пожал он плечами.

Дэн подал руку и помог выйти Еве.

– Господи боже!
– всплеснула руками главврач, глядя на ее испорченные сапоги.

А Дэн уже освобождал плененных в кузове старушек.

– Он сбесился что ли?
– возмущалась та, которую звали Вера.

– Ну, точно сдурел!
– поддержала ее кое-как спустившаяся Анастасия Филипповна. И бабки единодушно загалдели, объясняя Екатерине Петровне, что он несся как угорелый, а там, в кузове только зубами за воздух и можно было держаться.

– Давайте, давайте, хорош жаловаться, там стол уже накрыли, поднимайтесь!
– подгоняла их главврач.

– Ну, ты как?
– пытливо осмотрела она зареванное Евино лицо.

– Нормально, - махнула рукой девушка.

– Только руки бы где отмыть, - и она показала грязную ладошку, - Да сапоги, - она совершенно без сожаления посмотрела на ноги.

– Сейчас Дэн тебе покажет, - ответила она девушке.

– Ну, как прошло?
– обратилась она к Дэну.

– Хорошо, - сказал он кратко, и уже удаляясь вслед за девушкой, крикнул радостно, - Все хорошо!

Екатерина Петровна только удивленно развела руками, и пошла искать сбежавшего водителя.