Ева безропотно повиновалась, скидывая вещи на руки Софии.

Алька все делала настолько быстро, что Ева даже не почувствовала, как игла вошла в вену.

– Зажми там как-нибудь, - крикнула она на ходу, выбегая с полным шприцом Евиной крови.

Проколотая вена кровоточила, но кроме как бумажным платком её ни обработать, ни зажать было нечем. Ева просто положила бумажку и согнула руку. И только после этого поняла, что Арсений перестал плакать. Тишину нарушал только мерно пиликающий монитор, и только от этого звука сейчас зависело как измениться вся их будущая жизнь. Монитор моргал и пищал, и веселая зелененькая змейка бежала по крошечному экрану, появляясь в одном конце и исчезая в другом. Ева смотрела сейчас на эту крошечную змейку и ни о чём не думала. И это было даже приятно, просто следить за зеленым огоньком и просто ни о чём не думать.

Трудно было сказать сколько времени она так простояла, может несколько минут, а может целую вечность, но шум бегущих по коридору людей вывел её из этого оцепенения. Люди в белых халатах во главе с Алькой не просто прибежали, они прикатили с собой еще одну каталку, и еще один аппарат, попросили выйти Софию, вытолкали взашей Арсения и закрыли жалюзи. Ева смотрела на всё происходящее словно со стороны, но голос медсестры вывел её из оцепенения.

– Ева, она потеряла очень много крови, - сказала девушка из-под повязки, закрывающей её лицо, - Но твои возможности тоже не безграничны, поэтому мы возьмем минимум, который потребуется Изабелле, чтобы выжить.

Ева согласна кивала, пока её переодевали, укладывали на каталку, подключали к ней монитор.

– Вы будете переливать ей мою кровь? – на всякий случай спросила она, и хоть это и так было понятно, и она не возражала.

– Да, из вены в вену, напрямую, - сказал строгий мужской голос тоже из-под скрывающей его лицо маски.

Он наклонился и воткнул толстую иглу под звук двух пищащих аппаратов, один из которых пищал чаще, и Ева догадалась, что это её сердце сейчас отбивает этот беспокойный ритм.

По прозрачному шлангу медленно потекла красная густая жидкость и Ева порадовалась, что её каталку поставили справа от Изабеллы – вены на её левой руке не были повреждены постоянными капельницами. Руку привязали, чтобы она нечаянно не упала, и постепенно все вышли. Остались только они с Изабеллой, связанные друг к другу тонкой трубкой, медсестра, которая следила за ними, и Алька, которую из-за маски Ева сначала и не узнала. Но Алька стянула маску, села на стул, который откатили к стене, откинула назад голову и тяжело выдохнула. Видимо, только сейчас эта совсем еще юная девочка позволила себе немного расслабиться – по её щекам тоже потекли непрошенные слезы. Наверно, это был самый слезливый в жизни Евы день.

– Как там Алиенора? – спросила она Альбертину.

– Стабильна, - коротко ответила девушка и вытерла слезы рукой, не меняя позы, - Как чувствуешь себя?

– Нормально, - бодро ответила Ева, - Пока нормально.

– Ну, и хорошо! – ответила Алька, поднялась и откинув одеяло, потрогала голые ноги Изабеллы. И Ева увидела на голени девушки оставшиеся следы засохшей крови, - Но радоваться пока рано. Господи, о чём она только думала?
– задала Алька, не высказанный Евой вопрос, и не ожидая ответа, вернулась на свой стул.

Ева искала в её идеально правильных чертах лица сходство с Дэном, и не находила. Они были разные. Но Ева точно знала, что было в них общего – в критической ситуации они оба умели собраться и действовать не раздумывая. Жаль, что они не были дружны с братом, но, наверно, и так бывает в жизни. Наверно, Еве надо было подумать и про Дэна, но она решила, что сейчас Изабелла важнее, и пока она не придет в себя, Ева ни о чём не будет думать. Мониторы размеренно пищали, и под их монотонный звук ей невыносимо захотелось спать. И на просто закрыла глаза и уснула.

Ей снился невероятно красочный сон. С белоснежно белого каменного балкона, выступающего с утеса так далеко, что казалось, что он висит в воздухе, она смотрела на море. Бескрайнее и ярко-синее море. И лишь тонкая полоска горизонта разделяла его с нереальным лазурным небом, и лишь лиловые отблески на мелкой ряби воды говорили о том, что солнце садиться. И Ева повернулась, чтобы увидеть солнце, а увидела Феликса. И он великолепен, как всегда. В распахнутой на груди белой рубашке с сияющим в её вырезе аммонитом. И цвет этого камня, и цвет закатного солнца отражаются в его улыбающихся аметистовых глазах.

– Я умерла? – почему-то спросила Ева, но он отрицательно покачал головой, - А Изабелла?

– Нет, у неё просто был тяжелый день, но она будет жить, - ответил Феликс голосом Бази.

– Баз? – не верила своим глазам Ева, - Мой Баз Великолепный?

– Всемогущий, Ева, Всемогущий, - улыбнулся он улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце, - Ты опять всё перепутала.

– Ты знаешь, почему Изабелла так поступила? – задала Ева, мучивший её вопрос.

– Она видела, как Виктория соблазняла Арсения, как махала у него перед носом тестом на беременность, она решила, что это его ребенок, - серьезно ответил Феликс.