Если бы Ева вела счет, то в их с Феликсом необъявленном поединке была бы сейчас ничья.

— Лично я люблю Божоле за то, что оно отлично сочетается с русской кухней. Холодец, свининка, крольчатинка идут с ним на ура! — сказала Виктория, отхлебнув прозрачную рубиновую жидкость из своего бокала.

Феликс посмотрел на неё просто с нескрываемым обожанием. И Ева с ужасом поняла, что этого своего парня она тоже к ней ревнует. И сейчас она сомневалась кого из них больше: Дэна или Феликса.

 Но выпитое вино окрашивало мир в прекрасные радостные цвета, и эта деловая встреча с легкой ноги Виктории превратилась просто в посиделки, с обсуждением еды, кинофильмов, популярных в «ю-тубе» роликов и прочей ерунды.

И было уютно и весело. И ни о чём не хотелось думать, кроме новогодних праздников, которые решили отмечать вместе. Но перед ними еще обещали быть выходные на какой-то закрытой турбазе, на которую всех пригласил Феликс.

 И он так ярко расписывал и бассейн с горячей водой среди снежных сугробов, и отличную лыжную трассу, проложенную по склону, что Виктория даже захлопала в ладоши от предвкушения, а Еве, ненавидящей общественные помывочные места в принципе, непременно захотелось в ту жаркую баньку, что там тоже была, да с душистым веничком.

Она уже закрыла за Феликсом дверь, проводила Дэна на дежурство, но всё еще блаженно улыбалась толи от мыслей о баньке, толи от выпитого вина. А может от того, что Дэн сказал про Феликса «отличный парень!» и тяжкий груз ответственности за то, что это был не просто чужой парень, а её друг, упал с её сердца.

Ева ничего не понимала спросонья. Рука ныла толи оттого, что еще окончательно не зажила, толи от неудобной позы, в которой она спала – оставшись вчера одна Ева бессмысленно переключала телевизор с канала на канал, да так на диване и уснула. Дэн сказал, что нужно ехать, и она одевалась, то и дело хватаясь за болевшее плечо. Он молчал, помогая ей одеваться, он сказал, что всё объяснит по дороге в машине, но глядя на его сосредоточенное лицо, Ева понимала – случилось что-то плохое.

– Изабелла перерезала себе вены, - сказал Дэн, когда они выехали на пустую дорогу, - И врачи не могут ей помочь.

Осознание приходило не сразу – Ева сопротивлялась ему, Ева отвергала его, Ева не хотела верить – но память упрямо навязывала ей сцену их вчерашнего разговора в кухне. И смертельно бледное лицо девушки и ее застывший взгляд. Почему вчера Ева не придала этому должного значения, ведь что-то явно случилось. Но что? Она посмотрела на серое лицо Дэна, он молчал, сосредоточено глядя на дорогу, видимо, давая ей время осознать его слова.

– Её обнаружила Алиенора. Они вчера сильно поссорились. Изабелла напилась. Она пришла к Арсению и стала предлагать ему постель. Он пытался её отговорить от этой затеи, и она вроде успокоилась и ушла домой. А рано утром Алиенора обнаружила её в ванне. Она позвонила Арсению уже с больницы, и он до сих пор не может поверить.

Ева машинально посмотрела на часы – шесть утра. Они неслись по пустым улицам, и мелкая снежная крупка косым дождем билась в лобовое стекло.

– Но она ведь жива? И она в больнице. Почему ей не могут помочь? – не понимала Ева.

– У неё очень редкая кровь. Я не знаю, что это значит, моя сестра сказала однокомпонентная. И единственная кровь, которую ей можно влить – кровь её матери.

– Там твоя сестра? – удивилась Ева.

– Да, они вызвали Альку. Там уже все. Отец Арсения пытается договориться в Замке чтобы позволили взять у матери кровь. Мой отец разговаривает с её дедом - возможно, он что-то сможет подсказать.

– Господи, неужели это потому, что она родилась без отца? И это непорочное зачатье, - и Ева вспомнила какая мысль не давала ей покоя, связанная с этими двумя словами, - Дэн! Бабка нагадала Виктории, что она встретит Иисуса Христа в женском обличие. И Изабелла, она же… Боги всемогущие!

Дэн неожиданно остановил машину.

– Есть ещё кое-что что ты должна знать про Викторию.

Ева никогда не видела у него такого лица.

– Она беременна.

Ева это знала, по сравнению с тем, что Изабелла умирает, это было такой мелочью, что Ева не понимала зачем Дэн придает этому такое большое значение.

– Я знаю, Дэн, - сказала она спокойно.

– Ты не знаешь, - и он повернул к ней свое серьёзное, и такое несчастное лицо, - Это мой ребенок.

– Нет, Дэн, нет, послушай, - пыталась объяснить ему Ева.

– Это мой ребёнок, - повторил он четко, - Там в Замке, я был пьян, а она расстроена. Я просто пытался её утешить. Конечно, это меня не оправдывает, но она была очень убедительна, а я не смог сопротивляться. Это случилось, Ева. Мне очень жаль. Я не должен был, и я не хотел, но это произошло, и это - правда.

– Но ведь отчим, - вяло возражала Ева, глядя в его глаза, в которых была невыносимая боль.