– Так весна же на дворе!
– съехидничал Микаль.
– А там и лето. Зачем они тебе?

Вдова только молча посмотрела на мужичка, и тот счел за лучшее, не приставать с вопросами.

– Как скоро справишься?

– Как только кожа готова будет... А шить не долго, - он уже скрылся в подсобке.

– Ты не знаешь, что тут стряслось?
– бросила охотница ему вдогонку.
– Люди взбудоражены.

– А, тут... Итыного сына сегодня в лесу нашли - мертвехонького. Трита.

– Трит? Что за Трит?

– Ну... Высокий такой, крепенький. Хороший парень был.

– У вас тут таких пол села! Объяснил, можно подумать.

– Ты чего интересуешься-то?
– скорняк вернулся с кошелем и начал отсчитывать монеты, укладывая в ряд на стойке.

Вдова повела бровью и вопросительно воззрилась на него.

– Грибов объелся? То из тебя лишний готлем не выбьешь, то сам разбрасываться начинаешь.

Кожевник застыл, глядя на деньги, потом плюнул и ловко сгреб монеты обратно в мешочек.

– Совсем плох стал. И не говори, - поохивая, он направился к буфету, достал стакан и налил себе чего-то золотистого и дурно пахнущего брагой.
– Местного коньяку?
– скорняк приглашающе протянул Вдове второй, пока еще пустой, стакан.

– Благодарю, но по утрам не пью ничего крепче чая. Всего хорошего.

– Ну что ж я сам буду?

– В лечебных целях можно и самому, - женщина натянуто улыбнулась и вышла.

Прикрыв за собою дверь, она облегченно втянула свежий воздух, запивая им прогорклый душок скорняцкой лавки.

Невдалеке от дома молочницы Фады у одного из дворов сгрудилась толпа человек в двадцать. Оттуда доносились женские голоса, жалобные всхлипывания и причитания. По общей атмосфере уныния и траура, а также, располагая полученными от Микаля сведениями, Вдове не сложно было догадаться, что там еще вчера жил ныне покойный Трит. Ведомая предчувствием, женщина направила коня к людям. Не ожидавшие ее появления, они расступились, открывая взгляду тело на волокуше. Вот тут настал черед Вдовы впасть в уныние - мертвецом оказался ее вчерашний, если можно так выразиться, гость. "Ничего себе поворот", - оторопело подумала она, разглядывая бледное лицо, разметавшиеся во все стороны русые волосы с увязшими в них травинками и прочим сором, и, наконец, темное багровое пятно, проступившее на ткани, которой была прикрыта грудь бедняги.

Она молчала, остальные тоже.

Ситуация крайне драматическая, но еще более нелепая.

"Что она тут делает?" - крутилось в головах сельских.

"Какого жора я тут торчу?" - спрашивала сама себя Вдова, продолжая пялиться на труп. Что-то было в нем не нормально. Вопрос, что? Едва уловимая неестественность, некая ошибка. Словно у бутафорного фрукта из театрального арсенала не докрашен листик у черенка. Вдова втянула воздух, принюхиваясь к запаху трупа - мертвечиной не пахло. "Вот оно!" Не было запаха крови и плоти. Бутафория. Очень странный, однако же логичный вывод: если колбаса не пахнет колбасой, значит, это не колбаса. Чувства ее обострились, ей вовсе не нравилась такая вот нестыковка, возникло неодолимое желание во все этом разобраться, но немая сцена затягивалась, и это было плохо.

Сквозь общий фон напряженности и отчуждения повеяло страхом. Вдова так четко ощутила этот непередаваемый аромат, возбуждающий мозг любого хищника, что не удержалась и качнулась вслед за запахом к его источнику. Худенькая белокурая девушка, стоявшая по ту сторону волокуши, отшатнулась и сдавленно пискнула. Подружки, толпившиеся рядом, встрепенулись.

– Марика, что с тобой?..

"Марика... Девушка Трита, которая пряталась ночью в кустах со своим ненаглядным. Отчего-то безумно меня боится. Отлично. Пора рвать когти".

– Сочувствую вашему горю, - глухо проронила она, чтобы не показаться совсем уж чудовищем и зашагала прочь.

Дело оборачивалось очень плохо. Если после своего вчерашнего визита Трит не успел повидаться с дружками, на спор отправившими его в логово "ужасной ведьмы", то вышеозначенной ведьме придется туго. Попробуй, докажи потом, что от Северной Кручи он ушел на своих двоих.

"Вот гадство!" - вновь плюнула Вдова про себя, но уже с гораздо большим чувством, чем накануне.

После утреннего визита в деревню и рухнувших на голову откровений Вдова ожидала, что не далее, как этой ночью, деревенские придут к порогу ее хижины с факелами вершить самосуд. Поэтому, собрав все самое необходимое и оседлав верного конька, она ближе к вечеру ушла в лес. Ей известны были несколько укрытий, где можно было переждать капризный март, а в апреле двинуться в путь прочь от Малого Нара. Но жечь "ведьму" не пришли ни на следующий день, ни через день. Утром третьего дня к ее дому пожаловал какой-то охотник, постучал в двери, потоптался на пороге и ушел ни с чем. Зря она паниковала. Хотя перестраховаться в такой ситуации никогда не лишне. На четвертый день она вернулась домой, а на пятый к ней заявились гости.