Пока, труп убитого ногайца дергался, я по-быстрому решил его освободить от одежды, начал снимать халат...

Ну и вони, да тут и "Тайд" со своей морозной свежестью, не поможет. Даже мой "хомячок", который только что руки потирал и приговаривал

– В хозяйстве все пригодиться, - и тот в обморок упал...

Правда, скорее всего от жадности, чем от запаха.

Зачем только понадобилось Ахмету это грязное тряпье? Бомжи постеснялись бы одеть, а он мне - "хабар"!

Тут внезапно, заметил как на трупе, кишмя кишели вши. Одни карабкались по пучку волос на макушке, другие перебирались через край халата, но странно меня ничуть это не беспокоило, видимо Урман был привычен к таким вещам. Я естественно, с таким положением не смирюсь и обязательно приму меры к исправлению данной ситуации и буду бороться с ними до последнего клопа!

Тут бы болезнь, какую нехорошую не прихватить. Нет, однозначно, лекарств тут практически нет, значит, гигиена - главное наше оружие борьбы с эпидемиями!

Со вторым пленным управился гораздо ловчее, просто представив на его месте барана. Получилось хорошо, фантазия у меня богатая. Никаких чувств новое убийство не вызвало, по ходу дела привыкать начал.

– Учись, сынок, на твоем жизненном пути слишком много врагов, чтоб их жалеть!
– одобрил мои действия старый воин.

– Унбаши, а что мы будем делать дальше, как нам быть?
– поинтересовался я, когда закончил своё неприятное занятие.

– Вообще-то, наше с тобой положения на данный момент не ахти, - вздохнул наставник, - Наш бий, сожри его шайтан, забрал лучших воинов. В поход на Казань его вместе с ногайлар потянуло! Болван!

– Предупреждал же, этого сына ишака, на Курултае, чтобы не ходил в набег в этом году, что соседние роды ногайлар во главе с мурзой Казы б. Урак, вышли из подчинения Юсуф-бия и начали казаковать** в степях за рекой Итиль. О том было прекрасно всем известно, ведь даже ордыбазарские*** весть принесли.

– Все бесполезно! Ведь ему сам наместник султан Ахмед-Гирей б. Муртаза пообещал, после похода тарханство**** подтвердить хан заманын калган*. Вот и не хотел слышать благоразумных советов аксакалов, подкупил многих, а остальные и так были ему должны, перечить бию не могли. Еще древние сэсэни**** сказывали:

Что найдет рыба в стоячей воде?

Что найдет нукер, следующий за бессердечным бием?

Но все видит Аллах!

– Если верить этим дохлым иблисовым отродьям, то пока наши воины в походе. Казыевы воины набежали на наши аулы. Взяли многих в полон, а кто сопротивлялся, порубили. Фактически наш род, на родовых землях перестал существовать!

– Ага, а почему тебя не послушались?
– робко спросил я.

– После смерти твоего отца - моего названного брата в 950 году от Хиджры, меня вообще перестали слышать. Ишак самодовольный наш бий! Слова ему против не скажи, вот и оставил меня молодых учить. Да и еще и поиздевался, якобы оставляет родичей в надежных руках десятника Ахмет-аги.

– Не прошло и недели, как наши воины в походе, Канмурза со своими нукерами из Казыева улуса, перейдя Итель на Самарской переправе, решил взять конями и полоном. Знал, пёс, что может спокойно разбойничать.

– Так что же делать?
– ещё раз спросил я.

– Их временный стан сейчас в верховьях Самары, а мелкие отряды по два-три десятка разбойничают на наших кочевьях, один из них и налетел на ваш табун. Всего у сотника примерно около 300 всадников, среди них настоящих воинов не более сотни, поэтому нам нужно быстро собрать хотя бы сотню джигитов, и перехватывать их отряды вблизи верховий Самары, пока ногайлар не опомнились.

– Времени, конечно, мало, однако деваться некуда. Хм, в нашем роду не осталось бойцов, значит, придется, просить помощи. В двухдневном переходе от нас, на реке Ик, есть стойбище моего побратима юзбаши Карамана, он то - старый лис нукеров своих в набег не дал, сказавшись больным, на место сбора не явился. Поедешь к нему гонцом, расскажешь все, в набег идти он не откажется, тем более с ногайлар у него старые счеты.

– Я же, перейду на ногайской переправе Ак - Идель, попытаюсь собрать молодых в других родах нашего племени. Пойдешь одвуконь, выберешь себе одежду и доспех, и оружие самое лучшее выделю, а все остальное забираю. Отдам воинское снаряжение молодым во временное пользование, даст Аллах, сотню наберу. Через пять дней встретимся в верховьях реки Ыслак.

– Ахмет-ага, не торопи коней, - попросил я, - Твою рану, не успел до конца обработать, позволь, воды быстро вскипячу...

– Нет!
– резко перебил меня десятник, - у нас нет времени, лечиться будем после спасения наших родичей из полона. Я надеюсь, что мы успеем раньше добраться до лагеря ногайлар, пока загонные отряды не соединились с основной сотней Канмурзы.

– Уйдут ногаи за Итиль, распродадут родичей на рабских рынках Азоу или Хаджи- Тархана. Где потом нам их искать? Если не успеем и не поможем родичам, клянусь Аллахом, перейдем Итиль и будем жечь стойбища Казыевого улуса, пока Канмурзу не побьем и голову его не положим в бурдюк, наполненный кровью, чтобы он, ненасытный в убийствах, наконец, напился досыта!

– Да, есть у нас время, наставник, ведь сам не раз набеги ходил, они с полоном да с награбленным добром и скотом и за седмицу до временного стана Канмурзы нипочем не дойдут.