– А...

– А я пока займусь нашими гостями, - зловеще улыбнулся Ахмет.
– Люблю гостей принимать! Хорошо с ними за кумысом неспешно побеседовать, мудрые речи послушать... Правда, эти гости незваные явились, значит, и разговаривать с ними по-другому буду.

Глянув на хищную улыбку потерявшего свой отряд десятника, даже я, его названный сын, почувствовал себя не совсем хорошо, однако жалеть, а тем более защищать ногайцев мне было не за что, скорее наоборот. Взяли, понимаешь, моду сапогами и копьями по моей голове бить! А ещё они Айнура убили, напомнила "память". Во-во! И это тоже. Вот пусть теперь сами всё прочувствуют. Ибо нефиг! Но при этом обязательно, позже пойду, проведаю своего друга.

И даже не оглядываясь на костер, спокойно продолжил осмотр бывшего ногайского имущества.

Быстро проверив сумки, обнаружил целую кучу хабара. Опись, как говорится, прилагается.

Вялено мясо - кило пять, несколько полузасохших лепешек, турсук с кумысом, несколько кругов овечьего сыра и конской колбасы, монет серебряных - двадцать две штуки. Из оружия - десяток отличных луков с колчанами полных стрел, половина десятка ногайцев были с саблями и неплохими копьями, а у остальных топорики с палицами, из защиты - две неплохие кольчуги и парочка шлемов с бармицей.

Негусто, у наших конокрадов с оружием, да и честно неоткуда ему взяться в Деште-и-Кипчак в большом количестве, на юге - Шейбаниды покорили Хивинское и Бухарское ханство, запретили торговать оружием с соседями кочевниками, такой же запрет действует и Русском государстве на севере. Вариант приобретения небольшого количества оружия на Северном Кавказе, у черкесов либо у турок в Азоу. Кроме этого только трофеи в набегах на соседей. Таким образом, кочевники добивают остатки оружия, передавая от отца к сыну, доставшиеся по наследству от Золотой Орды, и естественно, бии и мурзы могут массово вооружить только свои личные сотни, при этом племенному ополчению оружия практически не достается.

Но любой мужчина и юноша в степи, всегда имеет свой лук со стрелами, с которым не расстается с детства. И имея такое оружие, он всегда сможет прокормить не только себя, но и свою семью.

Забрав только немного конины, лепешки и кумыс, направился в сторону костра, где Ахмет-ага "неспешно беседовал с гостями и слушал их мудрые речи". Только почему-то ногайские "мудрые речи" больше напоминают стоны, мычание и хрипы. Орать они не могли. Если "дорогой гость" степенно и правдиво, как положено воспитанным людям, отвечать отказывался, старый воин, перед тем как прижечь невеже пятки, предусмотрительно затыкал ему рот.

Названный отец, на страдание ногайцев не обращая внимание, как ни в чем не бывало с аппетитом начал поглощать свой завтрак, вдруг резко бросил мне один из ножей, которым только что кромсал конину и буркнул:

– Отправь этих иблисовых детей к их предкам, заждались, наверное...

Непроизвольно схватив нож на лету, я впал в ступор. Он что, предлагает просто вот взять и зарезать пленных? Некоторое время мое сознание отказывалось воспринимать слова десятника. А как же суд? Тьфу! Какой на хрен суд! Еще бы адвоката вспомнил! Убийство, грабеж, незаконное лишение свободы, побои... Вердикт: виновны. Какие еще вопросы? Тут все просто. Кто сильнее тот и прав! Или ты его или тебя! Только такие постулаты позволят, выжить в этой эпохе и никакие сантименты по поводу "прирезать безоружного бандита - это зло" здесь не могут быть. Забудь про "дерьмократию"...

Но все-таки как, же так? Взять и зарезать, какой бы он не был, но живого человека!?

– Эй, что встал!
– окликнул меня ага.
– Вообще-то подожди, замараешь его халат, какой-никакой хабар, сейчас покажу, как правильно, но остальных уже сам.

Ненадолго оставив еду Ахмет подошел к пленникам:

– Вот смотри, переворачиваешь его на бок, коленом упираешься в позвоночник, берешь за волосы, как барана за рога, а если волос нет, суешь пленнику в ноздри два пальца и оттягиваешь его голову назад совсем так, как это делаешь барану, когда хочешь пустить его на мясо. Другою рукой ножом режешь горло от уха до уха, - принялся объяснять десятник.

Когда я увидел, как фонтаном начала бить кровь из несчастного "барана", мой желудок не выдержал...

– Хватит там разлеживаться! Тошнит, видите - ли, его лучше бы подумал, что бы с тобой сделал юзбаши* Канмурза, когда тебя притащили бы к нему? Недаром его даже в собственном роду, между собой называют Живодером, есть у него слабость самолично с живых кожу сдирать. Специально для этого даже купил араба-лекаря. Табуна коней не пожалел, лишь бы жертвы раньше времени не умирали. Иди, добей оставшихся, или всю жизнь будешь пасти овец Гарей-бия, и не бывать тебе воином!

* - сотник

** - молодые

*** - медвежья поляна

Ополоснув лицо и напившись воды из котелка, я вроде пришел в себя и решительно направился к своему "мучению". Про себя повторяя: "Он уже умер, он уже умер..."

Следуя советам мудрого воина, перевернул тело, коленом нажал на позвоночник, одной рукой взял за волосы...

Нет, я точно не смогу, лучше воткну нож в шею, небось, и так отойдет... Ну вот опять лежу, рвет, вроде и в желудке ничего не осталось.