Глубокая боль в груди разорвала розовую вуаль, и он вернулся в серую клетку своих сомнений.

Ему было страшно думать, что у него останутся только воспоминания о ней…

Тьма окутывала все, и Дилан не знал, где он. Если можно было судить по ветерку, играющему с его одеждой, и запаху сосны, то он был где — то снаружи, смотрел на северные горы.

Вдали он слышал плеск волн о камни. А потом заметил грубую металлическую текстуру под босыми ногами.

Слабый источник света манил за спиной. Он оглянулся за плечо и увидел сияющие башни города между темной землей и небом цвета шелковицы.

С такой высотой он понял, что может стоять только на одном месте: на южной вершине моста Лайонс — гейт.

И теперь он увидел под собой бирюзового титана.

Но что — то было не так.

Мост казался потрепанным. Белые огни, что напоминали издалека широкую «М», не горели.

Машины не ехали по мосту, он словно смотрел на безлюдное будущее.

Черная ткань привлекла внимание Дилана, он поднял голову и увидел юношу, отражающего его, на северной вершине моста.

Он был призрачно — бледным, укутанным в черный свободный плащ. Его темные волосы длиной до плеч трепал ветер, и хотя воротник скрывал его рот, дикие тигриные глаза скрывали в себе зловещую улыбку.

Несмотря на спокойную позу, его присутствие ощущалось угрожающим.

Убийственным.

Сердце Дилана безумно забилось в груди, словно дикий зверь пытался вырваться. Он ощущал стук в висках, кончиках пальцев и даже носках.

Потому что он знал этого человека.

И он знал, что будет дальше.

— НА ПОМОЩЬ! — закричал Дилан, но с губ сорвался едва слышный хрип. Он попытался сдвинуться, но страх приковал его к месту.

Рев заставил его посмотреть на облака. Вдали раздался треск, и на него обрушился сверкающий град.

Он стучал все сильнее, все агрессивнее, пока не стал пробивать его плоть. Он мог лишь стоять и терпеть боль.

Так он и делал, пока его ноги, истерзанные ледяными пулями, пропитанные кровью, не отказали. Он полетел в бесконечную бездну.

Дилан проснулся на диване, стряхнул разрывающую боль, что прошла за ним в реальность.

Хотя его плоть не была пробита, он не мог избавиться от ощущения, как пули пронзают кожу. Он сжался, ожидая, когда боль утихнет… отключит его… убьет его.

Он сейчас согласился бы на что угодно.

«Вся боль — состояние разума».

Он сжал складной нож, с трудом встал на ноги, выпрямил спину и попытался подавить боль.

Но вскоре от грома вдали он стиснул зубы и повернулся к окну, смотрел, как с кораллового неба падает град.

Ледяные частички сверкали в лучах солнца, дразнили его своим своевременным появлением.

За нескладной мелодией града Дилан уловил скрип. Он тут же развернулся и вытянул руку.

Нож полетел в другой конец квартиры и вонзился между глаз его портрета, что нарисовала Нив три года назад.

Он с опаской приблизился, увидел под портретом немного следов, таких же, как видел до этого, именно там, где должны были находиться ноги портрета, если бы у него было тело.

Дилан не знал, упустил ли эти следы при первом осмотре дома, или нарушитель, которого он считал ушедшим, оставался в квартире.

Опасаясь своей тени, он медленно вытянул руку и выдернул нож из портрета.

Он отвернулся от стены.

И ждал…

Глава 4

Случайность

Прошло около часа с момента, как Дилан оставил ее. Час состоял из рассеянной езды, потом она сидела в припаркованной машине и обдумывала встречу. Ей казалось, что она имеет право злиться, но не могла себя заставить.

Прошли годы, Дилан мог сильно измениться. Но тот, кого она знала, был без эгоизма.

Так почему он так с ней поступил? Разве он не хотел разобраться? Она чем — то оттолкнула его?

Нив недовольно выдохнула и вышла из машины. Все еще ощущая меланхолию, она заплатила за парковку и пошла к перекрестку.