ребят, я сухо ответил:

– Нужно помочь ему. Берите лопаты и помогаите закапывать.

– Но как же Эдик?
– с недоумением спросил Дима.

– Я сказал: "помогаите закапывать", - сквозь зубы прорычал я. Никто не

посмел перечить. Ребята нервно закивали головои в знак повиновения и побежали в лагерь за лопатами.

***

Не знаю, сколько часов мы провозились с закапыванием тел. Могу сказать

лишь то, что после того, как мы закопали последнего солдата, руки были просто ватными. Бросив последнии ком земли на могилу подпоручика Котлинского, я вытер капли пота со лба и рухнул на землю. Все остальные последовали моему примеру. Лишь Женя остался стоять на ногах, опершись на черенок лопаты. Посмотрев на стоявшего среди могил часового, я еле слышно пробормотал:

– Похоже, мы всех похоронили. Остались только Вы.

– Я не могу обрести покои, отроки, - покачал головои часовои, сняв фуражку с

потрескавшегося черепа.
– Ибо снять меня с поста можетъ лишь государь- императоръ. Покуда зло будетъ в этомъ мире, покуда миръ нуждается в защите, я не смогу покинуть свои постъ.

– А что же будет с Вашими однополчанами?
– спросил Дима, приподнявшись с холоднои предрассветнои земли.

– Они наконец-то смогутъ вернуться домои, - с облегчением ответил часовои.

– Но как?
– возразил Женя.
– Они ведь... мертвецы. Да и Россиискои Империи

уже...

– Подожди, - спокоино ответил часовои.
– Сеичас увидишь.

Мы замолчали и стали ждать. Через несколько мгновении перед нами открылось во истину потрясающее зрелище: на наших глазах из земли стали подниматься полупрозрачные образы солдат русскои императорскои армии в опоясанных толстыми кожаными ремнями гимнастерках и чуть мешковатых выцветших шароварах, заправленных в высокие кирзовые сапоги; через левое плечо были перекинуты свернутые теплые шинели; на головах держались фуражки с блестящими кокардами, похожими на ту, что я забрал у часового днем ранее. Казалось, эти забытые герои вот-вот были готовы проити парадом по улицам Санкт-Петербурга, принимая подарки от жителеи и вкушая сладкии плод победы. На их лицах играл румянец радости и счастья. Счастья сладкого неведения. Последним из земли поднялся полупрозрачныи силуэт подпоручика Котлинского.

Молодои, статныи, подтянутыи красавец в офицерскои форме мог бы и сеичас составить конкуренцию многим мажорам. Да о чем я говорю - они с ним и рядом не стояли. Медленно подоидя ко мне, подпоручик улыбнулся и сказал:

– Что ж, дружище, пора намъ с тобои прощаться. Путь нашеи роте предстоитъ

неблизкии. Но с песнеи любая дорога в усладу. Верно, ребята?

– Так точно, Ваше благородие!
– громогласно ответил полк.

– Вот и славно, - задорно подытожил Котлинскии. Посмотрев на нас, он тяжело

вздохнул и сказал: - В следующем году они снова вернуться сюда и вновь попытаются взять оплотъ мира на Земле. Берегите Ваню - онъ единственныи, кто можетъ позвать насъ въ случае беды.

– Неужели он никогда не сможет обрести покои?
– спросил я, посмотрев на мертвеца в ободраннои гимнастерке, которому вопросы Антона, Димы и Жени, мягко говоря, уже осточертели.

– Нетъ, - прискорбно ответил Котлинскии.
– Покуда зло живетъ и дышитъ, ему не покинуть свои постъ. Он будетъ стоять десять, сто, тысячу летъ, покуда зло не броситъ попытки захватить эту крепость. Такихъ "крепостеи" по всему миру очень много. И везде стоитъ на посту "часовои", чтобы не дать злу проникнуть въ этотъ миръ. И нашъ - одинъ изъ нихъ. А ведетъ насъ всехъ одинъ отважныи герои, что поклялся наш мир от лютого врага защищать.

"Кто же он - этот герои? Может спросить о нем, разузнать?" - было подумал я, но тут же решил, что исчерпывающии ответ на этот вопрос я вряд ли получу.

– Не знаю, как отблагодарить Вас, господин подпоручик, - сказал я.
– Если б не

Вы, мы бы все погибли.

– Это вы Ваню поблагодарите, - сказал Котлинскии.
– Это онъ насъ позвалъ. Вы

ужъ позаботьтесь о немъ.

– Обязательно, - пообещал я, собравшись к своим товарищам.

– Погоди!
– остановил меня голос подпоручика.
– Я должен тебе кое-что

передать...

Я тут же замер на месте и с подозрением обернулся. Котлинскии полез костлявои ладонью в нагрудныи карман, достал оттуда ярко-синии камешек и протянул его мне. Я с подозрением и нескрываемым любопытством начал рассматривать ее. Форма этого камешка показалась мне довольно страннои: шершавыи на ощупь, c небольшими пологими слонами и с острым концом, об которыи я тут же случаино порезался. Этот камешек скорее напоминал чешуику, нежели обычныи кусок твердои породы.

– Столетътомуназадъэтотъотважныиюношаповелнасвпоследниибои, - начал рассказ Котлинскии.
– Когда крепость сотрясалась от взрывов, он вселял в нас надежду и не давал нам пасть духом. Он лечил наши раны в течение всех днеи осады, пока волны немецкои своры разбивались о могучие стены. Молодецъ просил не смотреть в его сторону во время врачевания, поэтому мы почти толком ничего о нем и не знали. Молодецъ рассказывалъ, что вина за все воины и ненастья на нашеи земле лежитъ на однои злои, кровожаднои сущности, что не знаетъ сна и нашъ миръ уже долго терзаетъ. Прошло много летъ и однажды, восстав из могилы и отбив наступление супостатовъ, я нашел рядом с одним казематомъ этот камешекъ. Юноша такъ и исчезъ в тотъ день. Бесследно. Это все, что онъ намъ оставилъ. Теперь память о нем останется в твоих руках, отрок.